Пойма

Я подумал: а какая разница, что именно я расскажу мисс Мэгги? Она же не пойдёт с этим к папе – поэтому расписал ей и про цветную женщину в пойме реки, и про то, как в лесу за нами с Том следило какое-то существо.

Я закончил, и она покачала головой:

– Ай, срам какой! И никому ведь до этого дела не будет. Ещё одна черномазая баба померла, подумаешь, беда-то какая.

– Папе будет до этого дело, – возразил я.

– Только ему, пожалуй, и будет, да и он, быстрее всего, ничего делать не станет.

Его-то один, а их – о-го-го. Затоптают его, малыш. Лучшее всего, если на это наплевают и забывают.

– А вы разве не хотите, чтобы виноватого поймали?

– А это не будет. Тута уж будь уверенный. Мой народ – он ведь что солома, малыш. Ветерок подует – и нету человека, а всем наплевать. Чтобы закон забеспокоился – тут надо было какого-нибудь белого убивать.

– Это же неправильно, – возмутился я.

– Ты лучше об это говори потише, а то ребятки с Ку-клукс-клана придут к тебе в гости.

– Папа-то их дальше порога не пустит.

Она хмыкнула.

– Ну, положим, и не пустит, – некоторое время она внимательно меня разглядывала. – Ты всё-таки лучше держись подальше от леса, малыш. Человек, кто такой плохой штук сделал, – он и маленьких деток пожалеть не будет. Слушаешь, чего говорю?

– Зачем бы это кому-то творить такое, мисс Мэгги?

– Один только Бох знает, чего за этим стоит. Я так думаю, это всё Странник.

– Странник?

– Так уж называют такого человека, который делает с женщинами всякие нехорошие штуки.

По крайнем мере так у меня папенька его называл.

– Это какой же это Странник?

Мисс Мэгги неторопливо поднялась со стула, подошла к шкафчику, взяла с полки зелёную консервную баночку и с ней вернулась к столу. Открыла жестянку, вынула щепотку табака и закинула за щёку.

Я понял – сейчас начнёт рассказывать. Так ведь завсегда у неё заведено – достать табачку, устроиться поудобнее.

Она и раньше рассказывала мне всевозможные сказки: и про смоляное чучелко, и про большущую змею, которая водилась в пойме реки, покуда в тысячу девятьсот десятом её не убили. Якобы оказался это водяной щитомордник длиной аж в сорок пять футов, а как разрезали ему брюхо, то в желудке нашли ребёнка. Когда я пересказал это папе, он только фыркнул.

На улице между тем на солнце набежало облако, и свет за мутными окнами и дверной ширмой померк.