Танец с драконами

Деревянная маска, крытая красным лаком.

– Куэйта? Не сон ли это? – Дени ущипнула себя за ухо: больно. – Ты мне снилась на «Балерионе», когда мы пришли в Астапор.

– Тогда это был не сон, теперь тоже.

– Что ты здесь делаешь? Как прошла мимо стражи?

– Твоя стража меня не видела.

– Если я их кликну, тебя убьют.

– Они повторят тебе, что никого здесь не видят.

– Но ты же здесь?

– Нет. Слушай меня, Дейенерис Таргариен: стеклянные свечи зажглись. Скоро явится сивая кобыла, а за ней и другие. Кракен, темное пламя, лев, грифон, сын солнца и кукольный дракон.

– Резнака? Почему? – Дени, выйдя из водоема, вся покрылась мурашками. – Если хочешь предостеречь меня, говори прямо. Зачем ты пришла, Куэйта?

В глазах колдуньи отразилась луна.

– Указать тебе путь.

– Я все помню. На юг, чтобы попасть на север, на восток, чтобы попасть на запад, назад, чтобы продвинуться вперед. Пройти через тень, чтобы достичь света.

– Вспомни Бессмертных, Дейенерис. Вспомни, кто ты.

– Кровь дракона… – Но ее драконы ревут в ночи. – Я помню Бессмертных. «Дитя троих», так назвали они меня. Обещали мне трех коней, три огня, три измены. Одну из-за золота, другую из-за крови, третью…

– С кем ваше величество разговаривает? – Миссандея с лампой появилась на пороге опочивальни.

Дени оглянулась: под хурмой никого. Никакой женщины в маске.

Тень. Воспоминание. Она от крови дракона, но кровь эта, по словам сира Барристана, порочна. Не сходит ли королева с ума? Ее отца в свое время прозвали безумным.

– Я молилась, – сказала Дени служанке. – Скоро уже рассвет – надо бы поесть до приемных часов.

– Я принесу завтрак, ваше величество.

Снова оставшись одна, Дени обошла вокруг пирамиды в поисках Куэйты. Обгоревшие деревья и выжженная земля напоминали о том, как ловили Дрогона, но в садах слышался только ветер, и единственными живыми существами были ночные бабочки.

Миссандея принесла дыню и вареные яйца, но аппетит у Дени пропал. Небо светлело, звезды гасли одна за другой. Ирри и Чхику облачили королеву в лиловый шелковый токар с золотой каймой.

На Резнака и Скахаза Дени смотрела недоверчиво, памятуя о трех изменах. «Остерегайся душистого сенешаля», – вспомнила она, подозрительно принюхиваясь к Резнаку.