Танец с драконами. Книга 2. Искры над пеплом

– Я сказала это ей в похвалу. Сколько бы ты ни крутил и ни темнил, дядя, сир Бейлон все равно встретится с Мирцеллой в Водных Садах и сразу увидит, что у нее недостает уха. А уж когда девочка расскажет ему, как твой капитан развалил Ариса Окхарта надвое…

– Все было совсем не так. – Арианна поднялась с подушки, на которой сидела, и взяла Хотаха за руку. – Сира Ариса убил Герольд Дейн.

– Темная Звезда? – Песчаные змейки переглянулись.

– Именно. Он и принцессу Мирцеллу хотел убить – вот что от нее услышит сир Бейлон.

– Это, во всяком случае, правда, – улыбнулась Нимерия.

– Все остальное тоже. – Принц поморщился – от боли или от лжи? – После этого сир Герольд снова скрылся в своем Горном Приюте, где нам его не достать.

– Темная Звезда… почему бы и нет, – хихикнула Тиена. – Только поверит ли в это сир Бейлон?

– Поверит, если ему об этом скажет Мирцелла, – твердо сказала принцесса.

– Вечно она лгать не будет, – фыркнула Обара, – рано или поздно проговорится. Если сир Бейлон вернется с этой историей в Королевскую Гавань, ударят барабаны и потечет кровь.

– Если мы убьем его, то придется перебить весь их отряд, – вздохнула Тиена, – в том числе и красивых юных оруженосцев. Нехорошо как-то.

Принц Доран зажмурился на мгновение. Его ноги дрожали под одеялом.

– Не будь вы дочерьми моего брата, я отправил бы вас обратно в тюрьму и держал бы там до седых волос. Вместо этого вы поедете в Водные Сады с нами.

– Что такого поучительного в голых детишках?

– В них-то и суть. Я не все рассказал сиру Бейлону. Дейенерис, глядя, как они плещутся, поняла, что не может отличить высокородных детей от простых. Голенькие – все они просто дети: невинные, беззащитные, нуждающиеся в любви и опеке. «Помни об этом всегда», – сказала она своему сыну и наследнику. Те же слова сказала мне моя мать, когда я подрос и покинул пруды. Копья созвать нетрудно, но расплатятся за все дети.

Я не слеп, не глух и знаю, что вы обо мне думаете. Ваш отец знал меня лучше. Оберин был змеем, опасным созданием, на которое никто не смел наступить, а я был травой. Мягкой шелковистой травкой, что колеблется на ветру. Ее никто не боится, но именно в траве змей прячется перед тем, как напасть. Мы с ним были гораздо ближе, чем вы полагаете.