Пир стервятников

У Зигфрида Сребровласого – сырой, насквозь прогнивший Старый Замок, Сверкающая Башня горбатого Гото стоит на скале над западным берегом, рыцарь, сир Харрас, владеет Каменным Садом, Бормунд Синий правит на Ведьмином Холме, и все они – подданные лорда Родрика.

– У Бормунда три сына, у Зигфрида – внуки, у Гото – непомерное честолюбие. Все они надеются наследовать тебе, даже Зигфрид – он думает, что будет жить вечно.

– Лордом Харло после меня станет рыцарь, но он преотлично может повелевать островом из своего Каменного Сада.

Присягни ему на верность, и он будет тебя защищать.

– Я сама способна себя защитить. Я кракен, дядя, я Аша из дома Грейджоев. – Она поднялась на ноги. – Я хочу занять отцовское место, а не твое. Твои серпы уж очень страшны – один может упасть и отрезать мне голову. Предпочитаю сидеть на Морском Троне.

– Тогда ты тоже стервятница, с криком летящая на добычу. – Лорд Родрик снова уселся за стол. – Ступай и оставь меня с архимейстером Марвином.

– Если прочтешь, что он нашел еще какую-то редкость, скажи мне.

 – Дядя есть дядя, его уже не переделать. Но на Старом Вике он будет, несмотря на все свои отговорки.

Ее команда, должно быть, уже села ужинать в большом чертоге. Надо пойти к ним, поговорить о собрании на Старом Вике, о том, чего им ждать от него. Ее люди пойдут за ней как один, однако ей нужны не только они, но и Харло, и Стонтри, и Вольмарки. Вот кого ей придется завоевать. Победа в Темнолесье сослужит ей хорошую службу, когда дружина начнет хвастать ею – а хвастать они непременно будут.

Люди с «Черного ветра» отчаянно гордятся подвигами своего капитана. Половина из них любит ее как дочь, другая половина мечтает с ней переспать, но те и другие с готовностью умрут за нее. А я – за них, думала Аша, выходя через узкую дверцу башни на лунный двор.

– Аша? – От стены отделилась тень.

Она взялась за кинжал – но тень при луне сделалась человеком в плаще из нерпы. Еще один призрак.

– Трис. Я думала, ты в чертоге.

– Захотел посмотреть на тебя.

– Ну что ж, вот она я. Совсем взрослая, как видишь. Любуйся.

– Да, взрослая. – Он подошел ближе. – И красивая.

Тристифер Ботли пополнел с их последней встречи, но волосы у него остались все такими же непослушными, а глаза – большими и доверчивыми, как у тюленя. Нежными. В этом вся беда бедного Тристифера – слишком он нежен для Железных островов. Он стал совсем хорош, войдя в возраст, – в отрочестве его прыщи портили. И Ашу тоже. Это их, возможно, и сблизило.