Буря мечей

Солнце отражалось и дробилось в реках, текущих мимо замка. Кейтилин, заслонив глаза от его блеска, искала вдали парус. Она боялась увидеть его, но паруса не было, а значит, она еще могла надеяться.

Весь день и часть ночи она следила за рекой, пока ее ноги не устали стоять. Под вечер в замок прилетел ворон. Хлопая крыльями, он опустился на вышку. Черные крылья, черные вести, подумала она, вспоминая последнего ворона и страшное послание, которое он принес.

Мейстер Виман вернулся к ночи обиходить лорда Хостера и принес ей скромный ужин из хлеба, сыра и вареной говядины с хреном.

– Я говорил с Утерайдсом, миледи. Он совершенно уверен, что ни одна женщина по имени Ромашка при нем в замке не служила.

– Я видела, как прилетел ворон. Джейме схвачен? – (Или убит, да сохранят нас от этого боги?)

– Нет, миледи, о Цареубийце мы известий не получали.

– Значит, произошло еще одно сражение? Что-то неблагополучно у Эдмара? Или у Робба? Будьте милосердны, рассейте мой страх.

– Миледи, я не должен… – Виман огляделся, будто проверяя, нет ли кого поблизости.

 – Лорд Тайвин ушел с речных земель, и на бродах все спокойно.

– Кто же тогда прислал ворона?

– Он прилетел с запада, – сказал мейстер, возясь с постелью лорда Хостера и не поднимая на нее глаз.

– С вестями от Робба?

– Да, миледи, – помедлив, признался мейстер.

– Значит, что-то случилось. – Она поняла это по его поведению. Мейстер что-то скрывал от нее. – С Роббом несчастье? Он ранен? – (Только не убит, о боги, не говори мне, что он убит.

)

– Его величество получил рану при штурме Крэга, – все так же уклончиво ответил мейстер, – но пишет, что беспокоиться не о чем и что он надеется вскоре вернуться.

– Куда он ранен? Насколько это серьезно?

– Он пишет, что беспокоиться не о чем.

– Меня любая его рана беспокоит. О нем есть кому позаботиться?

– Уверен в этом. Мейстер Крэга, безусловно, займется им.

– Так куда же он ранен?

– Миледи, я сожалею, но мне запрещено разговаривать с вами. – Виман, собрав свои снадобья, торопливо вышел, и Кейтилин снова осталась наедине с отцом.

Маковое молоко делало свое дело, и лорд Хостер продолжал спать. Струйка слюны стекала из его раскрытого рта на подушку. Кейтилин осторожно вытерла ее полотняным платком. От ее прикосновения лорд Хостер застонал и проговорил так тихо, что она едва расслышала его:

– Прости меня, Ромашка… кровь… кровь… да помилуют нас боги…

Эти слова взволновали ее до глубины души, хотя она не понимала их смысла.