Буря мечей

Через каких-нибудь двадцать мгновений плоть сошла с него, как белый туман, и кости, похожие на молочное стекло, тоже стали таять. И вот на снегу остался только кинжал из драконова стекла, весь окутанный паром, словно он был живой и вспотел. Гренн подобрал его и тут же выронил.

– Матерь, холодный-то какой.

– Это обсидиан. – Сэм привстал на колени. – Его еще называют драконовым стеклом. Драконовым. – Он засмеялся, заплакал, скрючился и выблевал свое мужество на снег.

Гренн поставил его на ноги, приложил ухо к груди Малыша Паула и закрыл ему глаза.

Потом снова поднял нож и на этот раз удержал его.

– Возьми его себе, – сказал Сэм. – Я трус, а ты нет.

– Ага. Такой трус, что Иного убил. – Гренн указал ножом на полосу розового света между деревьями. – Гляди, Сэм, светает. Стало быть, восток там. Если пойдем в ту сторону, догоним Мормонта.

– Как скажешь. – Сэм пнул сапогом дерево, сбивая снежную кору, и проделал то же самое с другой ногой. – Я постараюсь. – Он сморщился и сделал шаг, один и другой.

Тирион

Цепь из золотых рук сверкала на винно-красном бархатном камзоле лорда Тайвина. Лорды Тирелл, Редвин и Рован устремились к нему, как только он вошел. Он поздоровался с каждым поочередно, перемолвился словом с Варисом, приложился к перстню верховного септона, поцеловал в щеку Серсею, пожал руку великому мейстеру Пицелю и занял королевское место во главе длинного стола, между дочерью и братом.

Тирион, обложившись подушками, устроился на старом месте Пицеля в конце стола, а великий мейстер передвинулся к Серсее, как можно дальше от карлика.

Пицель, тощий, как скелет, тяжело опирался на витую трость и трясся на ходу. Вместо прежней великолепной бороды над его цыплячьей шеей болтались редкие белые волоски. Тирион не испытывал угрызений совести, глядя на него.

Остальным пришлось рассаживаться где попало. Их было четверо: лорд Мейс Тирелл, грузный человек с вьющимися каштановыми волосами и окладистой, тронутой проседью бородой; Пакстер Редвин из Бора, тощий и сутулый, с остатками рыжих волос вокруг лысины; Матис Рован, лорд Золотой Рощи, плотный, бритый, обильно потеющий; верховный септон, ветхий старичок с жидкой бородкой.

Слишком много новых лиц, думал Тирион, слишком много новых игроков. Пока я валялся в постели, правила игры поменялись, и никто мне не скажет, каковы они теперь.

Лорды, впрочем, вели себя весьма учтиво, хотя им было явно неприятно смотреть на него.