Буря мечей

– Давос, дорогой мой Давос, не говори таких вещей даже в шутку.

– Это не шутка. Я намерен убить ее. – Если ее можно убить обыкновенным человеческим оружием. Давос сомневался в этом. Он видел, как старый мейстер Крессен влил яд в ее вино, собственными глазами видел, но когда они оба, мейстер и женщина, выпили из отравленной чаши, мейстер умер, а красная жрица – нет. Однако нож в сердце… даже демонов можно убить холодным железом, так поется в песнях.

– Опасные это разговоры, дружище. Мне думается, ты все еще болен морем, и мозги у тебя запеклись от жара.

Ложись-ка ты в постель и отдыхай, пока не окрепнешь.

«Или пока моя решимость не ослабнет». Давос встал. Он действительно чувствовал жар и головокружение, но это пустяки.

– Ты старый предатель и негодяй, Салладор Саан, и все же ты мой друг.

Лиссениец погладил свою заостренную серебристую бороду.

– Ну вот и останься со своим добрым другом.

– Нет, я пойду. – Давос закашлялся.

– Куда ты пойдешь? Посмотри на себя! Кашляешь, весь дрожишь, сам тощий и хилый.

Куда тебя несет?

– В замок. Моя постель там, и сын мой тоже.

– И красная женщина, – с подозрением молвил Салладор. – Она тоже в замке.

– И она. – Давос спрятал кинжал обратно в ножны.

– Ты, контрабандист луковый, что ты смыслишь в тайных убийствах? Ты же болен, ты даже кинжал свой не удержишь, знаешь, что с тобой сделают, если схватят? Пока вы горели там, на реке, королева сжигала изменников тут. «Слуги тьмы», называла она этих бедолаг, а красная женщина пела, когда горели костры.

Давоса это не удивило – ему казалось, что он знал это заранее.

– Она взяла из темниц лорда Сангласса, – предположил он, – и сыновей Губарда Рамбтона.

– Вот именно, и сожгла их, и тебя тоже сожжет. Если ты убьешь красную женщину, тебя сожгут ради возмездия, а если тебе не удастся ее убить, тебя сожгут за попытку убийства. Она будет петь, а ты будешь вопить, пока не умрешь. А ведь ты только-только вернулся к жизни!

– Я для того и вернулся, чтобы сделать это.

Положить конец Мелисандре из Асшая и всем ее козням. Зачем еще, по-твоему, море выплюнуло меня обратно? Ты знаешь Черноводный залив не хуже меня, Салла. Ни один капитан с головой на плечах не поведет свой корабль через копья сардиньего короля, рискуя пропороть себе днище. «Плясунья Шайяла» не должна была там появиться.

– Это ветер, – громко заявил Салладор, – противный ветер, только и всего. Он загнал ее слишком далеко на юг.