Битва королей

Могу я попробовать вино, которое так понравилось лорду Слинту?

Тирион хмуро указал ему на штоф. Варис наполнил чашу.

– А-ах. Сладкое, как лето. – Он сделал еще глоток. – Я чувствую, как оно поет у меня на языке.

– А я-то думал, что это за шум. Вели ему замолчать – у меня и без того голова лопается. Это была моя сестра – вот чего не сказал мне наипреданнейший лорд Янос. Это Серсея послала золотых плащей в тот бордель.

Варис нервно хихикнул – надо полагать, он знал это с самого начала.

– Ты знал, но молчал, – укорил его Тирион.

– Ваша дражайшая сестра, – сказал Варис скорбно – того и гляди заплачет. – Тяжело говорить такое человеку, милорд. Я не знал, как вы это воспримете. Могу я надеяться на ваше прощение?

– Нет, – рявкнул Тирион. – Будь ты проклят – и она с тобой вместе. – Он знал, что Серсею тронуть не сможет, даже если очень захочет, а он совсем не был уверен, что хочет этого. Но ему претило изображать из себя скомороха, наказывая мелкую сошку вроде Яноса Слинта и Аллара Дима, в то время как сестра продолжает свое жестокое дело.

 – Впредь говори мне все, что знаешь, лорд Варис. Все.

– Долго пришлось бы рассказывать, милорд, – лукаво улыбнулся евнух. – Я много чего знаю.

– Однако дитя спасти не сумел.

– Увы. Был еще один бастард, мальчик-подросток. Его я убрал из города от греха подальше… но мне, признаться, в голову не пришло, что и младенцу может грозить опасность. Девчушка, которой не было и года, дочь жалкой шлюхи… какой от нее мог быть вред?

– Она родилась от Роберта, – с горечью сказал Тирион.

 – Серсее, видимо, и этого было довольно.

– Да. Все это очень печально. Я горько виню себя за бедную малютку и за ее мать, такую юную и так любившую короля.

– Любившую или нет – кто знает. Может ли шлюха любить кого-то по-настоящему? – Тирион не знал погибшую, но вместо нее ему представлялись Шая и Тиша. – Ладно, не отвечай. Некоторые вещи я предпочитаю не знать. – Шаю он поселил в просторном доме с собственным колодцем, конюшней и садом; он дал ей слуг, чтобы ухаживали за ней, белую птицу с Летних островов, чтобы ее развлекала, стражу для охраны, шелка, серебро и драгоценные камни.

Но она не была спокойна и говорила, что хочет видеть его чаще, служить и помогать ему. «Лучше всего ты помогаешь мне тут, под одеялом», – сказал он ей однажды после любви, положив голову ей на грудь, со сладко ноющими чреслами. Она не ответила, только посмотрела – и он понял, что она ждала от него не таких слов.