Битва королей

Воинов убьют, а остальных возьмут в рабство. Земли Ягнячьего Народа к югу от реки для них тоже закрыты. Их слишком мало, чтобы обороняться даже от этих мирных людей, а у лхазарян нет причин любить их. Она могла бы двинуться вниз по реке в порты Меерен, Юнкаи и Астапор, но Ракхаро заметил ей, что в ту сторону направился кхаласар Поно с тысячами пленных, чтобы продать их на невольничьих рынках, гниющими язвами усеивающих берега Залива Работорговцев.

– С чего мне бояться Поно? – возразила Дени. – Когда он бывал у Дрого, то всегда говорил со мной ласково.

– Ко Поно говорил с вами ласково, – сказал сир Джорах Мормонт, – но кхал Поно вас убьет. Он первым покинул Дрого, взяв с собой десять тысяч воинов, – а у нас их сто.

«Не сто, а четверо, – подумала Дени. – Остальные – это женщины, старики и мальчишки, еще не заплетающие волосы в косу».

– У меня есть драконы, – сказала она.

– Детеныши драконов. Один взмах аракха – и им конец, хотя Поно скорее всего оставит их себе. Драконьи яйца были ценнее рубинов, живой же дракон не имеет цены.

– Они мои, – свирепо отрезала она. Они родились из ее нужды и ее веры, из смерти ее мужа, и мертворожденного сына, и мейеги Мирри Маз Дуур. Дени вошла в огонь, давший им жизнь, и они сосали молоко из ее набухших грудей. – Никто не отнимет их у меня, пока я жива.

– После встречи с кхалом Поно вы недолго проживете. То же касается кхала Чхако и остальных.

Дени назначила его первым своим гвардейцем… а поскольку совет Мормонта не расходился с предзнаменованием, путь ее был ясен. Созвав людей, она села на свою серебристую кобылу. Волосы ее сгорели в погребальном костре Дрого, и служанки облачили ее в шкуру храккара, белого льва Дотракийского моря, убитого покойным кхалом. Его устрашающая морда покрывала голый череп Дени, как капюшон, а мех плащом окутывал плечи и спину. Белый дракон, запустив острые коготки в львиную гриву, обвил хвостом руку Дени, а сир Джорах занял свое привычное место рядом с ней.

– Мы пойдем вслед за кометой, – сказала Дени своему кхаласару. Никто не произнес ни слова против. Они были людьми Дрого, но теперь они – ее люди. Они нарекли ее Неопалимой и Матерью Драконов. Ее слово для них закон.

Они ехали ночью, а днем прятались от солнца под своими шатрами. Вскоре Дени поняла, что Дореа говорила правду. Это была негостеприимная страна.