Молочная даль

Кто-то клянется, что даже видел, как Скрябин лично принимал роды у одной буренки, улыбаясь до самых ушей, словно идиот! Ходили слухи и о том, что Данила Иванович в какой-то момент хотел и вовсе запретить употреблять корову в мясо и даже не использовать их молоко! В такие байки уже не поверил бы и самый распоследний дурак, хотя наверняка имелись и такие. Один чудак и вовсе как-то неуместно высказался, мол, Скрябин, того глядишь, и окажется на деле настоящим скотоложцем. Весть об этом прошла быстро и этого беднягу повесили на следующий день прямо на площади со спущенными штанами.

Однако истина такова, что коров Данила Иванович обожал, да что там – был помешан на них. В обиду их не давал, а тому кто даже со злобы пнет какую буренку ногой, эту же ногу и отсекут прямо на месте. Знали это все и потому обходили это место стороной, а работающие там пастухи тряслись над каждой буренкой.

Но видно козни судьбы были выше любого из представителей рода людского. По воли всемогущих богов вышло так, что расположение пекарни Шиловых, так некстати приходилось именно в самой непосредственной близости с этой злополучной городской собственностью и святая святых градоначальника. Это соседство было настолько близким и тесным, что порой казалось до неприличия интимным. Вот только радостей этого интима разделяли далеко не все.

Иногда в коровнике пастух мог отчетливо расслышать, как в местной пекарни взбивается очередная порция первосортного теста. А иногда, стоя возле прилавка с отменной и свежей выпечкой, завсегдатаи покупатели в ужасе вздрагивали, испуганные неожиданным громогласным мычанием коров неподалеку. И эта повторяющаяся череда событий не могла не огорчать одну из ключевых фигур, обосновавшейся на пересечении «Купеческой тропы „и „Центрального рынка“. Фигура, представляющая собой нынешнего владельца местной пекарни и главу семейства Шиловых – Шилова Петра Андреевича.

2

Петр Андреевич имел глубоко посаженные глаза цвета ясного неба, но его веки нависали над ресницами, что делало его взгляд тяжелым. Иногда казалось, будто глаза пекаря вечно закрыты от чужих взглядов. Его губы были всегда сухими и потрескавшимися, должно быть от жара в пекарни и больше напоминали губы мертвеца, нежели пекаря.