Неополитики

Всё те же работяги теперь вынимали тюки из лифта и заносили наверх, на чердак. Снова пришлось протискиваться. Дешёвая железная дверь клацнула, открываясь, и он вошёл в прихожую. Уже оттуда он увидел, что на их маленькой кухне разыгрывается МХАТовская сцена: заломив руки, жена декларировала: «Нерусское, нерусское там всё!»

В гостях был сын, уже маститый специалист-ITшник, давно и осознанно покинувший Родину. Искренне беспокоясь о родителях и мечтая их перевезти, он, помимо прочего, занимался переводом, компиляцией и подготовкой к публикации серии работ отца, готовя материальное обеспечение его старости и, главное, поддерживая интерес к его имени для ещё возможного перехода его на новое достойное рабочее место.

– А что же здесь русского-то? – Сын обвёл глазами кухню, бросил взгляд в окно. – Мебель – итальянская, шторы – шведские, техника и телевизор – европейские, машины – немецкие, японские… Берёзки? Иван да Марья? Так берёза с дубами и рябиной растёт по всей средней полосе – и в Германии, и в Канаде.

Иван и Марья – имена иудейские, а у нас с вами имена греческие, так как веры мы византийской.

– Не ёрничай, здесь наша земля, могилы предков, их труд, их подвиг!

– Земля? Наша? Да здесь припарковаться-то негде! Кругом заборы да шлагбаумы. Летом, помнишь, на лодке остановиться негде было, весь берег в запретных табличках. И про могилы! Если б я налом не проплатил, где б вы деда хоронили, а?! А как его лечить не хотели и недолеченного из больницы вытурили? Это при всех его заслугах, наградах и подвигах! – Он снова повернулся к окну и кивнул подбородком на соседний дом.

 – Шёл к вам, заводских снабженцев встретил, они продукты бывшему начальнику производства носят. Какой человек был! Гроза! Министру обороны среди ночи звонил. А сейчас – немощный, нищий старик, глаза на мокром месте, и кланяется, кланяется за картошку и хлеб, за то, что хотя бы эти не забыли, навещают. И про культуру ты мне не говори, то, что приезжает к нам в отели на шопинг и по делам – это всё выхолощенная, пустая публика, за очень редким исключением. Не читают, не знают, не думают. Пошлость и злоба.

– Но тебя-то здесь вырастили и выучили!

– Кто меня выучил, все вперёд меня уехали. Вот только кто вырастил, – посмотрел на отца, – чего-то упирается. Вроде уж низвели в самый низ, только что ещё квартиру не отобрали – нет, всё упирается. А ведь там приглашают, ждут… Дом вам в кондоминиуме присмотрел, там соотношение русских больше, чем у вас в вагоне метро.