Лев Святого Марка. Варфоломеевская ночь (сборник)

– Милые кузины, – сказал при входе Маттео, – как я счастлив, что вы избавились от всяких бед и благополучно вернулись домой! Вся Венеция только и говорит, что о вашем приключении; вы – героини дня! Вы не можете себе представить, сколько тут было волнений по поводу вашего похищения.

– Чем скорее перестанут нами заниматься, – тем лучше, Маттео, – возразила Мария, – иначе нам придется сидеть затворницами дома до тех пор, пока какое-либо другое событие не отвлечет внимание от нас. Нам, право, вовсе не хочется, чтобы на нас указывали пальцами.

– Но, уверяю вас, Мария, что все усилия были употреблены на это; вас искали везде; нет гондольера, которого не опрашивали бы по несколько раз о том, куда он перевозил пассажиров в этот день. Все рыбачьи острова были под наблюдением. Никогда еще, кажется, не было подобной погони! Но кому же могло прийти в голову, что вы в это время находились на острове Сан-Николо! Что касается меня самого, то я все время проводил в гондоле, пристально всматриваясь в окна каждого дома, мимо которого проезжал, в надежде увидать у окна призывный знак белым платочком.

– Что касается Фрэнсиса, то это дело другое, – отвечала Мария, не обращая внимания на знаки, которые ей делал молодой человек. – Он, как оказывается, умнее всех наших молодых венецианцев, и если бы не он, то, очень вероятно, мы и до сих пор находились бы в нашем заточении, из которого Бог весть куда увез бы нас Мочениго.

– Фрэнсис?! – вскричал удивленный Маттео. – Как, разве это он указал вашему отцу, где вы находитесь?

– Прости мне, что я тебе не говорил об этом раньше, Маттео, – нехотя подтвердил Фрэнсис, – но синьор Полани, как и отец мой, так настаивали на том, чтобы я молчал о своем участии в этом деле, что я счел за лучшее скрыть истину даже от тебя.

– Нет, нет, – вступилась Мария, – это была не случайность: вы открыли наш след благодаря вашей энергии и уму. Я не знала, Фрэнсис, что вы хотели сохранить это дело в тайне. Мы будем осторожнее в другой раз.

– Но как все это произошло, Фрэнсис? – спросил Маттео. – Теперь, когда я уже узнал главное, то, вероятно, ты расскажешь мне и остальное.