Лев Святого Марка. Варфоломеевская ночь (сборник)

Посредине стоял большой стол, а у стен было несколько скамеек. По углам были расставлены весла, около них лежали рыбачьи сети.

Вдруг Фрэнсис вскричал:

– Смотрите, здесь дверь!

– Вижу, но эта дверь никуда не ведет, – отвечал Полани, – это ведь наружная стена, и она засыпана песком чуть ли не до крыши.

– Это так, а все-таки там, может быть, найдется какой-нибудь подвал; надо проверить хорошенько.

Фрэнсис сильно толкнул дверь, но она нисколько не подалась, тогда англичанин позвал двух матросов с топорами.

– Ломайте! – приказал он.

После нескольких сильных ударов топора дверь наконец слетела с петель. Полани с мечом в руке, а за ним и Фрэнсис ворвались внутрь.

Оба невольно вскрикнули от неожиданности. Они очутились в помещении, пристроенном с задней стороны хижины. Комната была богато убрана, стены ее покрывали восточные материи. С потолка спускалась зажженная лампа. В углу комнаты стояли, как бы в нерешительном выжидании и держа наготове обнаженные шпаги, двое мужчин; они, очевидно, пытались заслонить собою двух женщин, которые, как только дверь распахнулась, бросились вперед.

– Мария! Джулия! – вскричал Полани и заключил в объятия своих дочерей.

В это время Фрэнсис с матросами приблизился к двум незнакомцам и сказал:

– Бросьте ваше оружие и сдавайтесь! Сопротивляться бесполезно: там у нас еще двенадцать вооруженных людей.

Незнакомцы опустили свое оружие и покорно дали связать себя.

Несколько минут длилось молчание. Молодые девушки рыдали от счастья, а сам Полани был так растроган, что с трудом говорил.

– Милые мои, не меня должны вы благодарить за ваше спасение, а вашего друга Фрэнсиса, который вторично уже выручает вас из беды. Обнимите его, мои дорогие, как родного брата, так как он сделал для вас больше, чем сделал бы брат. А теперь расскажите мне все, что произошло с того времени, как я видел вас в последний раз.

– Ты уже знаешь, отец, – сказала Мария, – что нам прислали известие о том, что с тобою приключилось несчастье и что ты требуешь нас к себе.

– Да, мои дорогие, я об этом узнал очень скоро после вашего отъезда из дома Пизани. В пять часов я поехал за вами и узнал, что вы почему-то уже уехали оттуда.

– Ну, вот, как только мы сели в каюту гондолы, – продолжала старшая дочь, – синьора Кастальди сначала закрыла двери, а потом и ставни у окон. Мы невольно вскрикнули, когда очутились вдруг в темноте, но она строго велела нам замолчать.