День триффидов

На середине Риджент-стрит мотор стал давать перебои и фыркать; в конце концов он заглох совсем. В спешке она не поглядела на счетчик: бак был пуст.

Мгновение она сидела в нерешительности. Все лица на улице были обращены в ее сторону, но к тому времени она уже знала, что никто из этих людей не видит ее и не в состоянии ей помочь. Она вышла из машины, рассчитывая отыскать где-нибудь поблизости гараж или, если гаража не окажется, пройти оставшуюся часть пути пешком. Когда она захлопнула дверцу, ее позвали:

– Эй приятель, а ну погоди минутку!

Она обернулась и увидела человека, ощупью направлявшегося к ней.

– Что вам? – спросила она. Вид его ей не понравился.

Услыхав ее голос, он изменил тон.

– Я заблудился, – сказал он. – Не знаю, где нахожусь.

– Это Риджент-стрит. Сразу позади вас кинотеатр «Нью-гэлэри», – сказала она и повернулась, чтобы уйти.

– Только покажите мне, где здесь обочина, мисс, будьте так добры, – сказал он.

Она заколебалась, и в это время он подошел вплотную.

– Так ты зрячая, – сказал он. – Какого же ты черта зрячая, когда все слепые?

Прежде чем она сообразила, что происходит, он повернул ее, подставил ногу, и она уже лежала но мостовой лицом вниз, а он упирался коленом ей в спину. Сжимая ее кисти одной рукой, он принялся связывать их шнурком, который достал из кармана. Затем он поднялся и снова поставил ее на ноги.

– Все в порядке, – сказал он.

Джозелла рванулась от него.

– Не пойду. Немедленно развяжите меня. Я…

Он ударил ее по лицу.

– Хватит болтовни!

И она пошла.

Она пошла и все время искала случая бежать. Он был настороже. Раз ей почти удалось это, но он оказался проворнее. Едва она вывернулась из его рук, как он подставил ногу, и, прежде чем она смогла подняться, он снова держал ее.

Сначала она повела его в кафе и поставила перед холодильником. Холодильник не работал, но продукты в нем были еще свежими. Затем они отправились в бар, где он потребовал ирландского виски. Ирландское виски оказалось на верхней полке, куда она не могла дотянуться.

– Развяжите мне руки, – предложила она.

– Ну да, а ты треснешь меня по голове бутылкой. Я уже давно из пеленок, милочка.