Другой мир. Скорбная песнь

 – Понтиус пошёл к кровати и преспокойно уселся на стул рядом с остывающим трупом своего сюзерена.

– Зачем?

– Затем, мой дорогой друг, что больше никто не вправе спасти твоего зятя от смерти! Ведь казнить его должны сегодня утром, а вопросы наследования обычно решаются гораздо дольше.

– А если Ингрид не признают законной наследницей Малеха? – продолжал допытываться Светозар.

– А! Я всё время забываю, эти ваши обычаи! – С досадой сообщил маг.

– Тебя удивляет, что в Кварте женщина не может править от своего имени?

– Раньше я об этом не задумывался.

– Это древний обычай. Он не прописан в законах, но все владыки на наших землях обязаны соблюдать его, поскольку иного пути, чтобы люди признали наследницу своим сюзереном, нет. Обычай говорит, что женщина не может быть главой семьи, феода или страны! Она может править только от имени мужчины: при отце, во время его болезни, при сыне, в то время, когда он ещё не достиг зрелости, при муже, во время его временного отсутствия.

– А! Теперь мне понятно желание барона Торсона постоянно находиться на виду у Ингрид. – Согласился старый маг. – Хорошо, я всё понял! Зови её сюда и смотри не проговорись, что герцог уже мёртв!

Глава 4

Ингрид разбудили среди ночи. Она чувствовала себя уставшей, разбитой, у неё разболелась голова, отчего уснуть ей удалось после того, как бессонница окончательно опустошила её сознание. И стоило ей уснуть, как в дверь кто-то настойчиво постучал.

– Госпожа, Ингрид! – Заспанный голос девушки еле ворочал губами и языком. – Маг Понтиус просит миледи присоединиться к нему в покоях герцога.

Эти слова встревожили Ингрид.

– Скажи, что я уже иду. – Её заспанный голос был полон разочарования, усталости и даже самой Ингрид показался слишком хриплым и слабым.

Сонная хозяйка спустила ноги с кровати и с трудом села, потирая красные от слёз и недосыпа глаза. Голова по-прежнему болела. Ужасное состояние тяготило Ингрид, но надо было идти, поскольку Понтиус, старый лекарь отца, не стал бы звать её по пустякам.

Всё то время, что заспанная дочь Малеха одевалась, её тревога нарастала, словно снежный ком. А пока она шла от своих покоев к покоям отца, её настроение только ухудшилось.