Кому помешал Сэмпсон Уорренби?

Я читала, что они почти всегда выдают себя какой-нибудь отъявленной глупостью.

– Вот именно! – подхватил Чарлз. – Было бы, конечно, очень мило, если бы наш оказался настоящим профессионалом, но надежды мало.

– Не распыляйтесь, так и свихнуться недолго, – посоветовал Гэвин. – Лучше задумаемся над важным вопросом, не дающим нам покоя: кто это сделал?

– Вот и мне хочется понять кто, – произнесла Абби. – Но сколько ни думаю, ничего не приходит в голову. Тут ведь мало просто не любить человека, верно? Требуется серьезный мотив.

– Это притом что, если верить Мэвис, у ее дяди не было врагов, – саркастически добавил Чарлз.

– Она такое говорила? – ужаснулся Гэвин.

– Представьте, да, – подтвердила мисс Паттердейл. – Когда отвечала на вопросы детектива. По-моему, Мэвис перегнула палку. И вообще, это же глупо! Полиция обязательно узнает, что убитого никто на дух не переносил.

– Но все вы, разумеется, промолчали, не воспрепятствовав этому полету фантазии?

– Да, промолчали, – созналась Абби, – хотя детектив наверняка сам знает, что это беспардонная ложь.

Когда Мэвис это говорила, он косился на Чарлза. Вы бы видели, как у него отвисла челюсть! Проблема в том, что нелегко вмешаться и опровергнуть слова племянницы о безгрешности убиенного дядюшки!

– Я еле сдержалась, – поведала мисс Паттердейл. – Нельзя говорить, что Мэвис считала его любимцем соседей. Она отлично знала, что это не так. Однако гнула свое, а заодно изображала, будто потрясена его гибелью. Я не утверждаю, что она лжет – сама никак не опомнюсь! – но жалеть о случившемся она не может.

Надо отдать Мэвис должное: она всегда делала хорошую мину при плохой игре, скрывала, как дурно дядя обращается с ней. Но я знаю с ее собственных слов, что в последнее время он совсем распоясался. Как же ей от него доставалось!

Гэвин, внимательно выслушав ее, воскликнул:

– Хорошо, что к вам заглянул! Конечно, преступление совершила она! Это же очевидно!

Абби невольно хихикнула.

– Глупости! – бросила мисс Паттердейл.

– Восхитительное предположение! – усмехнулся Чарлз.

– Здесь нечем восхищаться! Никто из вас не имеет права так шутить. Мэвис болтает чушь, потому что считает невозможным плохо отзываться о мертвом.

– Раз так, то в каких выражениях она отзывается об императоре Домициане или о покойном Адольфе Гитлере? – поинтересовался Гэвин.

– Это разные вещи! – отрезала мисс Паттердейл.

– Что ж… – Гэвин поставил на стол пустую чашку и с трудом поднялся с кресла.