Искупительница

Там, за железной решеткой, ведущей в Небеса, стоял Таддас, крепко зажимая руками уши.

Я просияла от облегчения. Если бы Таддас не сумел вовремя распознать Дар Киры, нам пришлось бы тащить с башни его спящее тело.

– Ваше Святейшество, – сказала я, раздвинув вуаль биринсинку, – это я. Мы пришли спасти вас.

Моя улыбка увяла, встретившись с пустым взглядом Таддаса. От ведер возле его ног едко пахло аммиаком. Тонкая туника, натянутая на голову, как капюшон, служила ему единственной защитой от солнца и ветра. Его бледная кожа была покрыта ожогами.

Волосы и борода были сбриты – скорее милосердие, чем унижение, учитывая тюремных вшей. Я задумалась о том, кто пронес ему тайком бритву и почему – от этой мысли у меня побежали мурашки, – он не воспользовался ею, чтобы покончить со своими страданиями.

Он открыл уши.

– Я же велел тебе, – проскрипел бывший Верховный Судья, – не приходить.

– А я никогда не была особо послушной.

Я стала возиться с ключами, лихорадочно перебирая украденные воспоминания стражника.

Наконец всплыл образ правильного ключа. Я поднесла его к замку… и вскрикнула, уронив связку, чтобы подуть на палец.

– Вы обожгли меня, – обвинила я Таддаса, неверяще на него уставившись. – Вы использовали свой Дар на железе.

Он ничего не ответил. Его зеленые глаза были тусклыми и безжизненными.

– Вы могли расплавить замок целиком. – До меня вдруг дошло. – Все это время вы могли освободиться самостоятельно. Вы страдали напрасно!

– Я расплачиваюсь, – сказал Таддас с сильным мьюйским акцентом, – за свое преступление.

Я следил за исполнением законов империи всю свою жизнь не для того, чтобы сейчас от них отказываться. Через несколько часов моя голова ляжет на плаху, и да помогут мне боги, я исполню свой долг перед…

Он замолк, не договорив: взгляд его упал за мое плечо, туда, где стояли Кира и Мбали. Мбали сняла вуаль и спросила:

– А что насчет того, что ты должен мне?

Решимость на лице Таддаса пошатнулась, как соляной столб в воде.

– Что насчет твоих братьев и сестер, которые и так достаточно настрадались? – спросила Мбали, протянув руку через решетку, чтобы погладить его обожженное солнцем лицо.

На мгновение я почувствовала, как они пытаются говорить без слов – глаза их наполнились безмолвной тоской. Но энергия не потрескивала в воздухе, и искры Луча не вспыхнули в пространстве между ними.

«Бедолаги, – сказала Кира через Луч. – У них больше нет ментальной связи. Видимо, их Луч исчез, когда умер предыдущий Лучезарный.