Искупительница

Но маска Таддаса никуда не делась. В любом случае нам нужно было двигаться дальше. Я резко придвинулась, надеясь обойти его, но мальчик вдруг упал перед Таддасом на колени, глядя на него прозрачными глазами.

– Благословите меня, – прошептал он. – Прошу.

– Ты ведешь себя глупо, – огрызнулась я на ребенка, запаниковав, когда мальчик схватился за тунику Таддаса. – Отпусти его!

– Прошу…

– Ш-ш! – зашипел Таддас, оглядев пустой коридор.

Когда никто так и не пришел на шум, Таддас попытался стряхнуть мальчика, но тот вдруг заскулил высоким гортанным голосом.

– Мне это не нравится, – прошептала я.

– Ничего не поделаешь. – Таддас пожал плечами и вздохнул. – Передача власти всегда остро сказывается на простолюдинах. Я просто дам ему то, что он хочет.

Волосы встали дыбом у меня на шее. От ребенка… пахло. Не грязным телом, но землей и тленом. Как гниль под могильным курганом, исходящая паром в сезон дождей.

Что-то было не так.

Таддас наклонился, протянув руку, чтобы дотронуться до головы мальчика.

– Властью, данной мне Лучом, я благословляю…

Я услышала нож еще раньше, чем увидела.

Скрип металла о кожу, когда мальчик достал кинжал из ботинка, и мягкий, влажный звук, с которым горло Таддаса расцвело кровавой полосой.

У меня потемнело в глазах. Кровь пропитала воротник Таддаса. Он безуспешно хватал ртом воздух.

– Беги, – сказал он мне, но ноги меня не слушались.

– Да здравствует императрица-Искупительница!

Таддас булькнул, сомкнув пальцы на запястье мальчика. Пошатнувшись, Таддас повернул нож по направлению к мальчику.

Затем Таддас упал на пол. Он умер еще до столкновения с землей.

Я отшатнулась, дрожа всем телом. Нет. Таддас не может быть мертв. Таддас – мой, а я – Тарисай Кунлео, и я больше никогда не потеряю тех, кого…

Мысль растворилась в белом шуме, когда мальчик перешагнул через тело Таддаса, вытащив нож из своей груди. Крови не было.

– Ты не человек, – прошептала я.

Он не выглядел как абику. Зрачки не сливались с радужкой, никаких острых зубов или серой кожи. Кроме того, абику не убивали людей, пока действовало Перемирие, а до моего жертвоприношения оставалось еще два года. Но если это не абику, то… кто?

Существо наклонило голову.

– Я – твой слуга.

– Ты убил Таддаса. – Перед глазами все плыло. – Почему? Во имя Ама, почему?

– Таддас из Мью убил императора Олугбаде, – ответило существо.