Две твердыни

Он сел и осмотрелся. Мерри лежал ничком неподалеку. Они были на берегу бурливой речонки, впереди возвышались горы: ранние солнечные лучи брызнули из-за вершины. Ближний склон оброс понизу неровным лесом.

У орков опять был яростный галдеж и свара: северяне ни за что не хотели бежать дальше с изенгардцами. Одни показывали назад, на юг; другие – на восток.

– Ладно, хватит! – заорал Углук. – Дальше мое дело! Убить нельзя, вам сказано, а хотите их бросить, бросайте: понабегались, мол, так и мы понабегались не меньше вашего – бросайте! А уж я присмотрю, никуда они не денутся.

Урукхай потрудится и повоюет, ему не привыкать. Боитесь бледнокожих, так и бегите! Вон туда – в лес! – зычно указал он. – Может, и доберетесь – больше-то вам некуда. Давай шевелись! Да живо, пока я не оттяпал башку-другую: то-то взбодритесь!

Еще ругань, еще потасовка – и больше сотни орков отделились и опрометью кинулись по речному берегу в сторону гор. При хоббитах остались изенгардцы: плотная, сумрачная свора, шесть-семь дюжин здоровенных, черномазых и косоглазых орков с большими луками и короткими, широкими мечами, – и с десяток северян, посмелее и покрупнее.

– Ну, теперь разберемся с Грышнаком, – объявил Углук, но даже самые стойкие его заединщики поглядывали через плечо, на юг. – Знаю, знаю! – прорычал он. – Лошадники распроклятые нас унюхали. А все из-за тебя, Снага. Тебе и другим дозорным надо бы уши обрубить. Погодите, бой за нами, а мы бойцы. Мы еще поедим ихней конины, а может, и другого мясца, послаще.

Пин обернулся: почему это иные урукхайцы указывали на юг? Оттуда донеслись хриплые вопли, и явился Грышнак, а за ним с полсотни таких же, кривоногих и широкоплечих, с руками до земли. На их щитах было намалевано красное око. Углук выступил им навстречу.

– Явились – не запылились! – хохотнул он. – Никак передумали?

– Вернулся приглядеть, как выполняются приказы и чтобы пленников не тронули, – проскрежетал Грышнак.

– Да неужели! – издевался Углук. – Зря беспокоился.

Я и без тебя как-нибудь распоряжусь: и приказы выполним, и пленников не тронем. Еще-то чего надо: уж больно ты запыхался. Может, забыл что-нибудь?

– Забыл с одним дураком посчитаться, – огрызнулся Грышнак. – Он-то и сам на смерть наскочит, да с ним крепкие ребята остались, жаль, если сгинут без толку. Вот я и вернулся им помочь.

– Помогай нашелся! – реготал Углук. – Если только драться помогать, а то лучше бегите-ка в свой Лугбурз, нас бледнокожие окружают.