Две твердыни

– Не врут, значит, старые сказки про Чародейку Золотого Леса! – промолвил он. – От нее, говорят, живым не уйдешь. Но коли она вас обласкала и одарила, стало быть, вы тоже волхвы и чернокнижники? – Он холодно обратился к Леголасу и Гимли: – А вас что не слышно, молчуны?

Гимли поднялся, крепко расставил ноги и стиснул рукоять боевого топора; черные глаза его сверкнули гневом.

– Назови свое имя, коневод, – сказал он, – тогда услышишь мое и еще кое-что в придачу.

Высокий воин насмешливо посмотрел на гнома сверху вниз.

– Вернее было бы тебе, чужаку, назваться сначала, – сказал он, – но так и быть… Имя мое – Эомер, сын Эомунда, а звание – Третий Сенешаль Мустангрима.

– Послушай же, Эомер, сын Эомунда, Третий Сенешаль Мустангрима, что скажет тебе Гимли, сын Глоина: вперед остерегайся глупых речей и не берись судить о том, до чего тебе как до звезды небесной, ибо лишь скудоумие твое может оправдать тебя на этот раз.

Взгляд Эомера потемнел, глухим ропотом отозвались ристанийцы на слова Гимли, и вновь надвинулись со всех сторон острия копий.

– Я бы одним махом снес тебе голову вместе с бородищей, о достопочтенный гном, – процедил Эомер, – да только вот ее от земли-то едва видать.

– А ты приглядись получше, – посоветовал Леголас, в мгновение ока наложив стрелу и натянув лук, – это последнее, что ты видишь в жизни.

Эомер занес меч, и худо могло бы все это кончиться, когда б не Арагорн: он встал между ними, воздев руку.

– Не взыщи, Эомер! – воскликнул он.

 – Узнаешь побольше – поймешь, за что так разгневались на тебя мои спутники. Мы ристанийцам вреда не замышляем: ни людям, ни коням. Может, выслушаешь, прежде чем разить?

– Выслушаю, – сказал Эомер, опуская меч. – Но все же лучше бы мирным чужестранцам, забредшим в Ристанию в наши смутные дни, быть поучтивее. И сперва назови мне свое подлинное имя.

– Сперва ты скажи мне, кому вы служите, – возразил Арагорн. – В дружбе или во вражде вы с Сауроном, с Черным Властелином Мордора?

– Я служу лишь своему властителю, конунгу Теодену, сыну Тенгела, – отвечал Эомер.

 – С тем, за дальней Завесой Мрака, мы не в дружбе, но мы с ним и не воюем; если ты бежишь от него, то скорее покидай здешние края. Границы наши небезопасны, отовсюду нависла угроза; а мы всего и хотим жить по своей воле и оставить свое при себе – нам не нужно чужих хозяев, ни злых, ни добрых. В былые дни мы привечали странников, а теперь с непрошеными гостями велено быстро управляться.