Волчье озеро

Через пятнадцать минут, наслушавшись Баумана Кокса, Гурни, не имея ни малейшего желания обедать, покинул закусочную. Вопросов стало еще больше. Каково прошлое Ричарда Хэммонда, до какой степени честна и откровенна Джейн, насколько важным был столь содержательный сон Хорана, и почему Кокс так люто ненавидел Хэммонда.

Едучи домой, большую часть пути по трассе 17 Гурни перебирал в уме когда, кому и зачем он собирался позвонить: Хардвику, Джейн, а также Ребекке Холденфилд – блестящему психологу-криминалисту.

Перед тем как звонить, он решил скинуть им на почту копии аудиофайла. Он и сам хотел послушать запись – не тот фрагмент про сон, который он отлично помнил, а отрывок их разговора с Коксом, последовавший за обвинением Хэммонда в убийстве. Он хотел убедиться, что хорошо помнит эту беседу, перед тем как обсуждать ее, особенно с Ребеккой.

Съехав на обочину, он отправил имейлы Хардвику и Джейн – с короткими комментариями, и Ребекке – с более подробным объяснением.

Внимательно вслушиваясь в каждое слово Кокса, он выехал обратно на шоссе и направился в сторону гряды холмов.

Кокс: Я хочу сказать, что он приехал ко мне, потому что оказался загипнотизирован, духовно осквернен и почти что убит доктором Ричардом Хэммондом. Специалистом по распаду и унижению.

Гурни: Это он сам вам сказал? Он думал, что его убьют?

Кокс: Он поведал мне о своем кошмаре, и в нем я увидел то, о чем он сам не смог мне рассказать.

(Недолгая пауза.)

Гурни: Вы убеждены, что Хэммонд убил Хорана?

Кокс: Я в этом уверен.

Гурни: Позвольте уточнить, правильно ли я уловил последовательность событий. Вы говорите, что Хэммонд, под предлогом терапевтической сессии, которая якобы должна была помочь Хорану бросить курить, загипнотизировал его. А что произошло неделю спустя? Доктор Хэммонд прилетел в Палм-Бич, загипнотизировал Хорана в его квартире, перерезал ему запястные артерии и, когда тот умер от кровопотери, замаскировал все под самоубийство.

Кокс: Я слышу в ваших словах иронию, сэр.

Гурни: Я просто пытаюсь понять ваше видение ситуации.

Кокс: Я вижу причастность Сатаны и сил зла – той сущности, которую вы, кажется, не способны постичь.

Гурни: Я готов мыслить шире.