Отклонение или Лал-Земля-Лал. Часть 1

Мальчик вздрогнул, но ничего не ответил.

– Дэн, посмотри, – позвала Флора.

Дэн подошёл ближе и, наклонившись, взял в руку медальон.

Это был довольно массивный медальон, сработанный из белого золота, с выдавленными на его поверхности лицами. С одной стороны, на Дэна смотрело лицо коротко подстриженного мужчины, с высоким лбом, сурово сдвинутыми бровями, прямым носом, плотно сжатыми губами и сильным волевым подбородком. А с другой, лицо немыслимо, невообразимо красивой женщины, с огромными глазами и пышными, немного волнистыми, светло-русыми волосами, которые, воздушно, подобно облакам, окутывали её плечи и терялись где-то, за границами медальона.

Поверхность медальона была покрыта какой-то, передающей все цвета радуги эмалью, что делало изображённых на нём людей настолько реальными, что, казалось, они в любую секунду могут заговорить. Головы их украшали короны.

– Это твои родители? – негромко спросил Дэн, отрывая глаза от медальона и вглядываясь в по-детски доброе, но, в тоже время, гордое, с налётом властности, лицо неожиданного ночного гостя.

Мальчик поднял глаза, правой рукой взялся за цепочку и начал что-то быстро говорить, но они не смогли понять ни единого слова.

– Где они? – машинально спросил Дэн, совсем не надеясь узнать это.

И тогда мальчик крепко сжал медальон и, наклонив голову, беззвучно заплакал.

– У него нет больше родителей, – подытожил Дэн, выпрямляясь и возвращаясь к оставленному на столе мечу. – Наверное, они умерли. Или ещё что-нибудь, такое же, – спустя минуту добавил он, покосившись на жену, которая прижимала мальчика к груди и шептала какие-то ласковые, успокаивающие слова.

– Ты бы покормила его, – сказал Дэн, бросив на них ещё один быстрый взгляд. – Кто знает, когда он последний раз ел.

– Ой! – испуганно воскликнула Флора. – И правда, что ж это я? И ты до сих пор голодный. Сейчас. Сейчас всё будет готово.

Дэн вернул меч в ножны и повесил его на вбитый в стену крюк, но мысли его были далеко от меча.

Он подошёл к мальчику, поднял его и посадил на широкую деревянную лавку, тянущуюся на всю длину крепкого гладко-отёсанного стола.

Флора поставила перед ними глубокую глиняную чашку, доверху наполненную горячим, дымящимся мясом, положила ароматные свежеиспечённые лепёшки, тонкими полосками порезала кусок сыра и наполнила кружки квасом.

– Ему бы молока сейчас, – ни к кому не обращаясь, скорее сама себе, сказала она. – Завтра, с утра, схожу, куплю.