Отклонение или Лал-Земля-Лал. Часть 1

Через какое-то время он снова заговорил, я подумала, что он заметил меня, но это было не так. На этот раз я разобрала его слова. Он говорил не со мной, он говорил с фотографиями. Простите, принцесса, я хотела сказать, с принцами, – Лита на секунду замолчала. – Он спрашивал, смогут ли они простить его, хоть когда-нибудь…

– Что было дальше? – тихо спросила принцесса, изменившимся, неожиданно хриплым голосом, после целой минуты почти беззвучных рыданий Литы.

– Ничего. Простите, принцесса. Мне стало стыдно за то, что я подсматриваю, и я поспешила уйти.

– Почему ты мне раньше об этом ничего не говорила?

– Просто, раньше, я не придавала этому значения. К тому же, меня, куда больше, занимал свой собственный проступок. И только после смерти отца, я вспомнила об этом. События того вечера и его слова слились воедино, и я поняла, что что-то, действительно, было. И, говоря о своём грехе, он пытался подготовить меня к худшему, к своей смерти.

– Или к чему-то ещё.

Лита вздрогнула и сразу, как-то, сжалась.

– Понимаешь, Лита, – продолжила принцесса, как можно мягче, ругая себя, даже не за эти нечаянно вырвавшиеся слова, а за то, что потеряла контроль, и над собой, и над ситуацией. – Из всего того, что ты мне сейчас рассказала, можно сделать вывод, что мои братья не умерли, что они живы. Возможно, сейчас им нужна наша помощь. Постарайся вспомнить, может быть, было что-то ещё?

Лита покачала головой.

– Нет, принцесса, простите.

*****

Весна. И хотя за окном сумрачно и сыпет мелкий холодный дождь, всё преобразилось.

Элс распахнул форточку, впуская в комнату сырой прохладный воздух и жадно вдыхая его, затем криво усмехнулся, отошёл от окна, сел в кресло и закурил, смешивая запах весны с запахом дыма.

Нет, это не непрерывно стучащий по стеклу дождь навеял на Элса такое мрачное настроение, заставив его искать уединения в самых дальних комнатах дворца, просто водоворот жизни поднял со дна на поверхность то, что было давно утрачено и казалось забытым. Если такое, вообще, можно забыть. Вот уже двадцать лет, мало кто, из подвластного ему народа, видел своего короля с весёлой улыбкой на лице. И на то была причина.