Императив

Но всё-таки ему было знакомо чувство ответственности по отношению к другим людям. Обычно ревностнее всего он присматривал за малышами. Даже когда был хил и слаб.

В приюте Хев привык не привередничать в еде и одежде, спать при любом шуме, работать руками и рваться вперёд, снося любые препятствия со своего пути. Там же он научился драться. Дрался он и раньше. В том, тёмном и смрадном прошлом, о котором не любил вспоминать. Хев дрался с мальчишками, своими однокашниками, а потом, когда смог выбраться из своего личного ада, он начал драться за них.

Хева задирали редко, а вот воспитанников приюта и беспризорников обижали часто. И не приведи боги Хеву было увидеть подобное. Целыми обидчики не уходили никогда. Хев беспощадно сминал их неогранённой грубой силой. Так, в уличной драке, его однажды и заметил его первый тренер, мистер Ллойд. Пожилой шотландец расшвырял уличную шпану и предложил Хеву бесплатно тренироваться. Мистер Ллойд был боксёром на пенсии и располагал огромным количеством свободного времени и желанием приложить руки к становлению такого самородка, как Хев.

Мисс Смит отнеслась к идее тренировок с изрядной долей скепсиса, но сдалась, не сумев переспорить главные аргументы мистера Ллойда: бесплатность и возможность научить парня справляться с собственным гневом. Когда через год мисс Смит обнаружила, что Хев именно с помощью приобретённых у мистера Ллойда умений зарабатывает деньги, она была в глубоком шоке, но сделать уже ничего не могла.

Впрочем, большую часть заработанного Хев жертвовал приюту, и мисс Смит сдалась. Деньги требовались всегда, а когда приток средств от Хева смог решить несколько крайне острых проблем, вроде отсутствия нормального лазарета, мисс Смит даже сходила на один бой. Правда, он был первым и последним. Со временем она смирилась со способом, которым Хев зарабатывал. Даже повесила его фотографии с титульными поясами в холле приюта.

Мистер Ллойд тоже не обманул. Хев научился контролировать свою ярость, которая часто приводила в ужас его товарищей и воспитательниц. О своём прошлом Хев не говорил никогда. Даже психологу, которого чёрт знает как притащила в приют мисс Смит, не удалось его разговорить. Хев молчал, как каменный. Но след, оставленный в нём самым ранним периодом его жизни, был очевиден. Хев болезненно, патологически не выносил принуждения.