Падение Гондолина

Так мудрость от недомыслия       сумела снискать

Зависть Богов,       что заперли нас 20

В сладостных клетках       – прислуживать, петь им,

Гранить им камни,       побрякушки занятные,

Досуг их скрашивать       красою обличия;

Они ж на ветер бросают       вековые творения;

Не могут Моргота       превозмочь, созывая 25

Совет за советом!       Все, в ком живы

Надежда и доблесть,       идите на зов мой,

К бегству, к свободе       в забытых землях!

Чащобы мира –       чертоги раздольные,

Что дремлют издревле,       одетые мраком; 30

Равнины вольные,       сокровенные берега,

Где лунный луч       не льется доселе,

Заря в убранстве       росном не блещет, —

Стопам бесстрашных       пристали более,

Чем кущи Богов       в оковах тьмы, 35

Оплот праздности,       где пусты – дни.

Да! Свет сиял там;       их краса запредельная

Превыше помыслов       в плену нас держала

Здесь годы и годы.       Но угас тот свет.

Сокровища сгинули,       самоцветы украдены, 40

А Три, мои Три,       трижды заклятые

Сферы хрустальные,       светом немеркнущим

Зажжены, наполнены       ожившим заревом,

Переливчатым блеском       пламени ярого —

Моргот замкнул их       в мрачной крепости, – 45

Мои Сильмарили.       Сим словом навеки

Оковы крепкие       клятвы приемлю:

Тимбрентингом       и чертогами вечными

Бредиль Благословенной,       ее обителью горной, —

Да услышь она слово!       – спешить клянусь я 50

Через весь мир и море,       не мысля об отдыхе,

Через гряды горные       и угодья бескрайние,

Через трясины и скалы,       и снежные бури,

Чтоб сыскать самоцветы,       в коих судьбы замкнуты

И сокрыт рок       народа Эльфланда; 55

Лишь в их сердце сияет ныне       свет первозданный».

И семь сынов его       высокого рода:

Крантир темный,       Куруфин искусный,

Дамрод и Дириэль,       и дивный Келегорм,

Маглор могучий       и Майдрос статный 60

(Старший; страсть в нем       сильней полыхала

Гнева отцовского,       огня Феанора;

Доля недобрая       поджидала его), —

Все вышли, встали       вкруг отца, смеясь,

Взялись за руки,       поклялись легко 65

Крепкою клятвой,       что крови впоследствии

Пролила ливни,       лезвия затупила

Воинств несметных,       но жива и поныне.