Хоббит

Руны на старом гондолинском языке зовут его Оркрист, Разрубающий Гоблинов. А ваш клинок, Гандальв, – меч короля Гондолина, Гламдринг, Сокрушающий Врагов. Владейте ими во благо!

– Интересно, как они оказались у троллей? – спросил Торин, с любопытством глядя на свой клинок.

– Не знаю, – ответил Эльронд. – Может быть, ваши тролли отбили добычу других разбойников или нашли остатки награбленного, с давних пор припрятанные в горах. Я слышал, что в копях Мориа, заброшенных после войны гномов с гоблинами, еще лежат забытые клады.

Торин задумался над его словами.

– Большая честь – носить такой меч, – сказал он наконец. – Да будет ему суждено рубить гоблинов, как и встарь!

– Это пожелание, возможно, еще исполнится, и очень скоро, когда вы окажетесь в горах, – проговорил Эльронд. – А теперь покажите карту!

Он развернул пергамент и долго его разглядывал, качая головой. Эльронд не слишком одобрял гномов и их любовь к золоту, но он ненавидел драконов и их злодейства и думал в глубокой печали о разрушенном Дейле, его звонких колоколах, сгинувших в развалинах, и опаленных берегах веселой Бегущей реки.

В небе сиял широкий серебряный лунный серп. Эльронд поднял карту и посмотрел ее на просвет.

– Что это? – воскликнул он. – Здесь есть лунные письмена, кроме простых рун «Дверь вышиной пять футов, трое проходят в ряд».

– А что такое лунные письмена? – с интересом спросил хоббит. Я уже говорил, как ему нравились разные карты, – а еще ему нравились руны, необычные буквы и красивые рукописи, хотя сам он писал мелко и не слишком разборчиво.

– Это руны, – ответил Эльронд, – но видно их не всегда, а лишь на просвет под луной. Самые хитрые видны лишь в то время года, какое было, когда их писали, при той же фазе луны. Их придумали гномы и писали серебряными перьями. Ваши друзья могут об этом вам рассказать. Руны на карте, должно быть, начертаны очень давно, в свете месяца в ночь Середины Лета.

– Что там написано? – хором спросили Гандальв и Торин, похоже, слегка раздосадованные тем, что Эльронд обнаружил тайные письмена раньше них, – хотя, по правде сказать, до сего дня просто не было возможности их увидеть, и неизвестно, когда выпал бы следующий случай.

– «Стань в День Дурина у серого камня, когда застучит дрозд, – прочел Эльронд, – и последний луч заходящего солнца упадет на замочную скважину».

– Дурин! – промолвил Торин. – Дурин, праотец Длиннобородых, древнейшего рода гномов, мой старший предок! Я – наследник Дурина.