Две крепости

 – Может, прорвемся сейчас? О чем только думает этот Углук?

– Может, скажешь, что он совсем не думает, а? – хмыкнул Углук, выступив из темноты. – Что он, стало быть, глупее мордорских обезьян и пещерных козявок? У коневодов хватит сил, чтобы смести нас на равнине. К тому же, как мне известно, они видят в темноте лучше других. И не забывайте об их конях! Эти видят даже ночной ветер. Одного только никто из вас не знает – Мэйхур с парнями уже в лесу и может появиться в любую минуту.

Речь Углука, похоже, успокоила изенгардских орков, но остальные приуныли, а кое-кто начал ворчать… Назначили дозорных, но большинство из них легли отдохнуть в приятной темноте.

Луна как раз зашла за тучу, и тьма стояла такая, что Пиппин в нескольких шагах ничего не видел. Свет костров не достигал холма. Всадники, однако, не собирались позволить врагам отдыхать до рассвета. Небольшой отряд прокрался к лагерю с восточной стороны и, перебив немало орков, исчез. Углук бросился туда навести порядок.

Пиппин и Мерри сели: их стражи, изенгардские орки, отправились с Углуком. Мысль о бегстве мелькнула, но тут же растаяла Две длинные волосатые руки обхватили их за шеи. Уродливая морда Гришнака просунулась между ними, зловонное дыхание обдало лица Орк начал их обыскивать. Пиппин вздрогнул, когда крепкие холодные пальцы забегали у него по спине.

– Как отдыхается, мои крошки? – шепотом произнес Гришнак, – приятно? Или не очень? Не повезло вам: тут – мечи и кнуты, там – безжалостные копья! Маленькому народу не надо лезть в дела, которые для него слишком велики.

В глазах орка горел алчный огонь. Пиппин, словно прочитав мысли врага, внезапно понял, что тот ищет. Холодный страх пробрал хоббита. Гришнак знает о Кольце! Гришнак хочет завладеть им, пока нет Углука. Этим надо воспользоваться, вот только как?

– Так ты его вряд ли найдешь, – шепнул он.

– Найдешь? – пальцы Гришнака впились Пиппину в плечо. – Что найдешь? Ты о чем, малыш?

Мгновенье тот молчал, потом тихонько заворчал в темноте:

– Горлум, горлум, – и добавил.

 – Ни о чем, моя прелесть. Гришнак сжимал хоббита все сильнее.

– Ой-хой, – зашипел он, – вот мы о чем! Ой-хой! Это очень, оч-чень опасно, крошки!

– Возможно, – Мерри начал подыгрывать. – Но не только для нас. Да ты и сам все знаешь. Так нужно оно тебе или нет? Сколько дашь?

– Нужно? – переспросил, словно в замешательстве, Гришнак; его руки тряслись.