Дети Хурина. Нарн и Хин Хурин

И пока сидела она, размышляя, как бы это устроить, отчетливо зазвучал в ее голове голос Хурина, наставляющий: «Уходи, не мешкая! Не жди меня!». Но близились роды, а путь предстоял тяжкий и опасный; и чем дальше, тем меньше приходилось уповать на спасение. А сердце по-прежнему обманывало ее надеждой, в которой она сама себе не признавалась: в глубине души она чувствовала – Хурин жив, и в бессонных ночных бдениях прислушивалась, не услышит ли знакомые шаги, либо просыпалась, думая, будто со двора донеслось ржание коня его Арроха.

Более того, хотя охотно согласилась бы она, чтобы сын ее воспитывался в чужих чертогах, по обычаю того времени, сама она еще недостаточно смирила гордость, чтобы жить приживальщицей, пусть даже и при короле. Потому не вняла она голосу Хурина, или воспоминанию о том голосе, и так спрялась первая нить судьбы Турина.

Уже близилась осень Года Скорби, когда Морвен наконец решилась, и тогда заторопилась она, ибо времени на путешествие осталось в обрез, она же боялась, что Турина схватят, если прождать до весны.

Восточане рыскали вокруг ограды, шпионя за усадьбой. Так что нежданно объявила она Турину:

– Отец твой не возвращается. Потому уйти придется тебе, и вскорости. Таково его пожелание.

– Уйти? – воскликнул Турин. – Куда же пойдем мы? За Горы?

– Да, – подтвердила Морвен, – за Горы, далеко на юг. На юг – там, возможно, осталась еще надежда. Но я не сказала «мы», сын мой. Тебе должно уйти, а мне – остаться.

– Я не пойду один! – воскликнул Турин.

 – Я тебя не оставлю. Отчего нам не уйти вместе?

– Я не могу уйти, – промолвила Морвен. – Но ты пойдешь не один. Я отошлю с тобой Гетрона, а может, и Гритнира тоже.

– Разве не пошлешь ты Лабадала? – спросил Турин.

– Нет; ибо Садор хром, а путь предстоит тяжкий, – отозвалась Морвен. – А поскольку ты мой сын, и времена нынче суровые, я скажу горькую правду: в дороге ты можешь погибнуть. Год близится к концу. Но если ты останешься, худшая участь тебе грозит: станешь рабом. Если хочешь ты быть мужчиной, когда войдешь в возраст, ты сделаешь так, как я говорю, и страхи отринешь.

– Ведь покину я тебя лишь на Садора и слепого Рагнира, и старух, – промолвил Турин. – Разве не говорил мой отец, что я – наследник Хадора? Наследнику должно оставаться в доме Хадора и защищать его. Вот теперь и впрямь жалею я, что отдал свой нож!

– Наследнику должно остаться, но он не может, – возразила Морвен. – Зато в один прекрасный день он, верно, вернется.