Дикая история дикого барина (сборник)

Пишет, что многие собравшиеся похожи на настоящих англичан, что полиция в церкви очень деликатно распределяет молящихся, описывает великолепие и пр. обязательный туристический набор. Я даже зевнул.

Стэн русского языка не знает и улавливает только «Господи помилуй». И тут ему внезапно вспоминается, что «Господи помилуй!» были теми самыми «грозными и страшными словами», которые французы, немцы, итальянцы, поляки, испанцы слушали ранним утром перед началом Бородинского сражения. Когда вся русская армия, преклонив колени, «молилась своей последней молитвой перед тем, как умереть».

Я люблю метаморфозы. Секундное превращение вполне обыкновенного неглупого иностранца, пришельца, чужака в человека настолько русского и понимающего Россию, что становится несколько не по себе от силы и глубины восприятия каким-то приезжим этого русского «Господи помилуй!».

«Стены гигантского храма как бы раздвинулись, свет тысячи свечей померк в моих глазах, и я забыл о блеске богослужения и о сияющих одеждах церковнослужителей… всё это исчезло, и мне казалось, что я слышу только простую и задушевную мольбу русского крестьянина, когда он в этот печальный день готовился загородить свои телом дорогу Наполеону – «Господи помилуй!», «Господи помилуй!».

(р. 46)

Вот как так можно – из храма сразу на поле, полное неясности, тумана, предчувствия смертей тысяч и упорной обречённости? И это с заезжим происходит, с человеком, который потом вполне рассудочно и скучно рассуждает о политике, о крестьянах, о дорогах и булыжной мостовой…

Собеский

Я люблю читать письма короля Польши Яна Собеского своей жене.

В этих письмах соединяется всё, что мне нравится: резня, любовь, идиотия, экзотика, осада турками Вены и взаимное уважение.

Описывая с подробностями своё спасение Вены – атаки панцирной кавалерии, убийства пленных, горящий императорский дворец, голод и ужас, – Ян Собеский (очень храбрый, немолодой и толстый) кропотливо перечисляет трофеи. И внезапно:

«Натолкнулись на шатёр верховного визиря, захватили знамя Магомета, золото швыряли пригоршнями, но главное не это, Марысенька! У визиря был с собой целый парк с дивными животными.

Кошки в золотых ошейниках всякие, обезьянки в шапках, какие-то горбатые грызунчики. Были собачки, но какие-то не очень собой красивые и лысые. И ещё был попугай! Но он улетел – не смог его поймать. Он собой такой красненький весь с зелёной головой, и кричал. Залез за ним на дерево, а он улетел. С грустью смотрел ему вслед.