Дикий барин (сборник)

Мы, Гиллиланды со стажем, прекрасно знаем огромную несокрушимую силу нашей нерешительности и мощь нашего безволия. Для нас это не недостатки, а ресурсы.

Это как с национализмом в России. Национализм в Японии, например, делает Японию радиоактивной, по итогу. Потом великой, потом чудаковатой. И обеспечивает России Курилы.

Национализм в Германии делает, по итогу, Германию проигравшей, потом великой, потом опять проигравшей, потом навсегда виноватой. И вручает в похмельные (быдловатые, рабские, грязные) руки России могилу Канта с построенной вокруг могилы Восточной Пруссией.

Национализм в Польше, по итогу, делает Польшу. И поэтому к Польше у России вопросов нет.

Национализм в Украине делает России Крым, а еще, не дай боже, сделает Харьков и Донбасс.

Когда пламя очищающего национализма полыхнет в Монако?!

Шотландцы

Наблюдал своего шотландского дядю и его дружков-подельников в их естественной среде обитания: сидели в пабе.

Сначала меня и брать с собой не хотели, потом полюбовались на мои прыжки и слезы у дверей – и взяли.

Дяде – восемьдесят пять. Подельникам разной степени социальной запущенности – соответственно. Мощь в дедах такой необоримой силы, что чувствовал себя в сравнении с ними гимназисткой какой-то. Хихикал в кулачок, потел.

Ну, и разговоры у них соответствующие. Опасные дедуси начали вспоминать, понукаемые мной, то одно, то другое. Романтики в воспоминаниях немного. Детство в Горбалсе, юность в Южном Глазго – они к слезам ностальгии не зовут.

– Понимаешь, Джон, что значило хорошо погулять, когда я был молод? Это когда ты просыпаешься с чужим ботинком в пасти. Ботинок прокушен, а на рубашке твоей пятна крови. Причем, Джон, кровь на рубашке – она разной степени свернутости. Одна засохла уже, вторая засыхает, а вот тут – свежая! Проснулся – как дома побывал, честное слово!

– И тут девица смотрит на меня… А у нее лицо такое, будто она «Майн кампф» не только прочитала, а и дописала вчера! Такие лица запоминаешь…

– Он был первым геем на нашей верфи.

– Зачем врут в новостях, если людям или все ясно, или все равно?

– Я был тяжелее его фунтов на двадцать, моложе и дрался каждое воскресенье. Но он упорно хотел что-то у меня уточнить. Подробностей каких-то от меня хотел…

– Хочешь сделать больно трубачу – унижай не его, а джаз.