Сверхъестественное. Ночной кошмар

Восстановив равновесие, он вжался в преграду спиной и попытался толкнуть ее. А в центре подвала песчаный водоворот тонул в темноте.

А потом лестница обрушилась.

Падая, Сэм ухватился рукой за деревянные расшатанные перила, цепляясь за них, словно утопающий за соломинку. Его затянуло в вихрь, закрутило, увлекло в темноту, готовую поглотить его…

– Ааа!

Сэм сел на кровати мотеля и, уняв колотящееся сердце, попытался вспомнить, где он находится. Была середина ночи, холодный свет с парковки пробивался сквозь щель между занавесками и полосой делил комнату надвое.

– Дин?

– А?

– Ребра?

– Жду, пока аспирин подействует.

– Ясно.

– Плохой сон?

– Так заметно?

– В три ночи обычно из-за этого и подскакивают, – отозвался Дин. – Самому такая жуть уже приснилась.

– Правда? – Сэм смутно подозревал, что брат как-то подсмотрел его сон. Или видел тот же сон.

Слушал Сэм откровения брата с нарастающим недоумением.

– А в довершение всего, – закончил Дин, – меня заперли там с тем чуваком.

– И это был твой жуткий кошмар? – насмешливо фыркнул Сэм.

– Все пиво, Сэм. Во всем мире. Исчезло!

– Ух ты.

– А что? Твой, скажешь, хуже был?

– Нет… я… нет. – Сэм запнулся.

Он, в общем-то, был рад, что Дин не в курсе того, как мучит его подсознание. Старший брат и так полагал, что психика Сэма слишком уязвима: не стоит подливать масло в огонь.

– Все… нормально.

Настроение Дина тут же изменилось. Негромко постанывая от боли, он выбрался из постели и направился к Сэму. Полоска света скользнула по его взволнованному лицу.

– Сэм, если что-то серьезное случилось, мне, наверное, надо знать об этом.

– Дин, послушай, я понимаю, ты беспокоишься за меня. Но… ничего серьезного. Правда. Совсем ничего, старик, понимаешь?

– Рассказывай тогда.

– Это был Мим, ясно? Мне приснилось, что я снова в подвале Гиллмера.

– Злые крадущиеся клоуны, – покивал Дин. – Ясно.

– Судя по тону, я тебя не убедил.

– Да нет, убедил. Но это не значит, что мы можем забыть, что у тебя в голове стена сдерживает адские воспоминания.

– Чувак, ты всерьез думаешь, что я могу забыть о стене?

– Нет, не можешь. Но есть едва затянувшаяся рана, и ты ее расковыриваешь.