Алый Глаз Демона

Но что хуже всего, именно мы с Кастором пробудили ту жестокость в людях, а солдаты на «Канопусе» были как раз детьми той войны.

– Раз вы так переживаете за меня, – Трикс прервала череду ужасов в моем сознании, которые были не просто кошмарами, а настоящими воспоминаниями, – давайте объединимся. Защитите меня.

– Мне бы защитить себя, – перед глазами я увидел ту женщину у деревни Шторкс, которую четырнадцать моих бойцов насиловали уже третий час. Я был не в силах им помешать. Не мог спасти ее тогда.

– Вам что-то угрожает, лейтенант? – от меня не укрылось то, как она напряглась.

– Каждому из нас.

Просто на «Канопусе» еще никто в нужной степени этого не понимал.

4

Море Облаков поражало безмятежностью.

Мы были в пути уже третий день, постепенно приближаясь к дельте реки Унукалхай, отданные каждый на откуп собственным мыслям, которые скрывали за обыденной рутиной.

Экипаж судна словно слился с «Канопусом». Их практически не было видно. Механик пропадал где-то на нижней палубе, следя за двигателями.

Госпожа Трикс после нашего разговора каюту покидала редко. По ее заверениям, пока мы не достигнем Аласартипа, от нее не было никакого толка, поэтому это время она предпочитала проводить за книгой. Наладить со мной контакт не пыталась, что было даже к лучшему.

О том, что на судне посреди моря вообще есть жизнь, давали знать лишь солдаты.

Тренировки, уход за оружием, подготовка снаряжения. По ним можно было сверять часы, так строго они придерживались расписания. Вечерами с позволения сержанта бойцы могли дать слабину и послушать, как один из рядовых играл на губной гармошке. Все остальное время, не занятое муштрой, солдаты помогали экипажу «Канопуса» держать судно на плаву. Видимо, из-за нашего присутствия и щекотливости операции капитану пришлось отправить на берег большую часть команды, дабы держать все в тайне.

Я же тем временем изучал бумаги разведки. Моей задачей было выяснить, где укрывается Кастор, но, смотря на донесения и отчеты о партизанских вылазках, я преследовал иную цель. Старался заново понять того, кого, как всегда считал, знаю лучше, чем самого себя.

Методы оказались похожими на те, что мы проворачивали в войну, но стержень в них был заключен иной.