Code. Носители

Он даже взял на себя смелость записать ее в клинику.

На каждом столе лежал планшет для выбора музыки. Джоанна, жена коллеги Дэниела по команде, знакомая Шинейд, передала ей девайс с соседнего места.

– Давай выберу, – предложил Дэниел.

– А я? – переспросила она.

В его красноречивом взгляде читалось: «Сама все понимаешь».

Она вздохнула.

– Я думала поставить Эда Ширана, он мне нравился в годы учебы.

– Ширана? – Дэниел усмехнулся. – Только его здесь не хватало…

– Его вообще-то раньше многие любили, – вмешалась Джоанна.

– Вы простите мою жену, – продолжил он. – Атмосферу чувствовать не умеет. И любит слушать старье. Можно сказать, просроченное. Кому оно нужно, да?

Шинейд потупила глаза на манер отруганной собаки.

Дэниел обнял ее за плечо и притянул к себе. Восторг мужа к тяжким гитарным риффам она не разделяла, но в музыке он дока, а значит, его вкус лучше – так он сам уверял. Но от его песен всегда вспыхивали темные цвета, а ей и так по жизни хватало мрака.

Шинейд не раз пыталась описать свои ощущения при звуках музыки: как ноты рождают в голове цветные всполохи.

«Раньше тебя за такое в лечебницу упекли бы!» – смеялся Дэниел.

На том все и кончилось.

– Как ремонт? – спросила Джоанна. – Вы, кажется, в прошлый раз обновляли квартиру.

– Да мы так, по мелочи: стены, обои… – ответила Шинейд.

Перед глазами возникла одна-единственная комната, куда не хватало смелости войти даже с новым интерьером.

– Я вот жить не могу без перестановок, – продолжила Джоанна. – Тим всякий раз бесится, а я на седьмом небе! Как свежего воздуха глотнула.

– У нас дизайн на Дэниеле. Его вкусам непросто угодить.

– Я вам поражаюсь, – протянула сослуживица и скривилась, будто сглотнув желчь.

Шинейд удивилась такой реакции. Дэниел любого умел пленить своей заразительной живостью и упорством, всегда находил подход к людям и перетягивал на свою сторону. Это добавляло ему шарма, особенно в первые годы.

Он жестом подозвал официанта.

– Мне ром с колой. Джоанна?

– Красное вино.

– А мне джин-тоник, пожалуйста, – сказала Шинейд.

– Может, что послабее? – вставил муж.

– О, моя песня, – заметила Джоанна. Заиграла Эми Уайнхаус. – Помните ее?

Шинейд кивнула. Ее покойная мать очень любила Эми.

– Идем-ка, – продолжила Джоанна. – Тряхнем стариной.

Она подняла Шинейд за руку.