Code. Носители

Кто бы мог подумать, что в свои двадцать с лишним он будет так страдать от одиночества…

Чарли вновь глянул на заставку на стене. До начала игры оставалось четыре минуты. Он уже прикончил закуски и теперь взялся за собственные ногти – впивался зубами так, что пальцы аж пульсировали. Достал из кармана успокоительный пластырь размером не больше горошины и наклеил изнутри на предплечье.

В ожидании эффекта вставил наушник и открыл автоответчик в мобильнике.

Первое сообщение прислал Трэвис: «Прости, приятель, у меня сегодня никак.

Второе было от Стелфокса: «Сегодня? Блин, я с тещей и тестем ужинаю».

Все остальные – в том же духе.

Чарли не шелохнулся, когда по веранде прокатились возбужденные крики – на поле вышла английская сборная, и из колонок грянуло «Боже, храни короля». Игроки разошлись по местам, судья свистнул. Матч начался… Однако спустя пару минут в одиночестве весь настрой у Чарли как ветром сдуло.

– Ну что, одинокий, теперь-то свободно? – съехидничал мужик с недовольной миной.

Уязвленный Чарли хотел было дать волю обиде, но пустой стол и вправду говорил сам за себя. Укол попал в цель, точно и беспощадно.

На улице Чарли через приложение заказал что-то наугад из любимого китайского ресторана и, отстегнув велосипед, покатил домой. Спустя пятнадцать минут на пороге уже ждал ужин на одного, а дрон-курьер был на полпути обратно в ресторан.

Дома Чарли открыл термокартонные коробочки и прямо так, не раскладывая, принялся за еду. Ремень жал, пришлось расстегнуть. Со дня, как их компания перестала играть в футбол по воскресеньям, килограммы медленно, но верно наплывали. Чарли с тоской вспоминал братский дух, и как в субботу ночью наезжали в город, а поутру себя не помнили от похмелья – и в таком состоянии умудрялись играть. А затем всех ждал плотный обед в пабе.

Вот была жизнь…

Осознание, что как раньше уже не будет, свалилось на Чарли довольно неожиданно. Они тогда сидели, и Стелфокс сболтнул, что компания и с женами иногда собирается, и с детьми – и все, конечно, без него. «Охота тебе нашу семейную скукотень терпеть!» Он тогда тихо угукнул, но вообще-то «семейной скукотени» как раз и жаждал больше всего в жизни.

Сегодня то чувство отбракованности вновь встало в душе в полный рост.