Слабым здесь не место. Охота

2

Новобранцы замерли. Все без исключения.

Караван продолжал тащить сани через пустую площадь, начиная подниматься по склону, а вновь прибывшие, задрав головы, смотрели на могучие стены крепости, не в силах оторвать взгляд.

Стояли вечерние или предрассветные сумерки. В долинах сложно было утверждать нечто подобное с полной уверенностью. В свете факелов, объятая полумраком, крепость вселяла трепет вперемешку с ужасом. Узкие бойницы, мощные арбалеты на самом верху, рядом с ними несет дозор стража, будто бы ожидая нападения.

Основание стен ощетинилось частоколом по всей длине неглубокого рва, а сама крепость то ли была рукотворным продолжением двух горных массивов по обе стороны, то ли являлась их неотъемлемой частью с момента сотворения мира.

Стены, что встретили новобранцев, казались нерушимыми, непреступными, и это учитывая, что основная угроза таилась не здесь, а в ущелье на севере.

– Двигай. – Тархельгаса толкнул один из стражей, который шел с ним всю зиму от столицы и чьего имени он никак не мог запомнить.

 – Скоро этот вид встанет тебе поперек глотки.

Как оказалось, караван был далеко не единственным, кому не терпелось попасть внутрь крепости. От небольшого и единственного прохода в стене тянулась тонкая вереница людей, покорно ожидающих своей очереди. Судя по всему, это жители соседней деревни, однако Тархельгас не понимал, зачем те тащат с собой набитые мешки и груженные чем попало сани. Насколько он знал, крепость не имела права собирать налоги.

Тогда что здесь происходит?

– Твой новый дом, Тибурон. – Задев плечом, мимо прошел Арихард – старший из братьев Стиуридов. Высокий, нелепо сложенный. Тридцати двух зим от роду. Начисто лишенный манер и не обделенный силой. Отсутствие ума читалось невооруженным взглядом на его округлом лице, покрытом щербинами от оспы.

– Не будешь по нас скучать? – По плечу похлопал Оидэ – младший из братьев.

В подобном жесте этого жилистого мужчины со скудными русыми волосами крылась некая угроза.

Будто до их отъезда они еще успеют отыграться на нем.

Несмотря на кажущуюся слабость, Тархельгас больше всего не переносил именно Оидэ. В каждом его движении, ухмылке и слове прослеживался гнусный характер, на который нельзя было найти управы. В маленьких, глубоко посаженных глазах то и дело мелькала ненависть не только к Тибурону, но и ко всему, что окружало его, включая даже Арихарда.