Слабым здесь не место. Охота

Именно поэтому голос, подобный промерзлому и суровому ветру, застал Балеса врасплох.

– Мысли, идеи, впечатления. – Он прокашлялся с непривычки. – Когда Ахора подойдет к концу, так легче составить заключительный труд. К тому же будет что рассказать, как вернусь.

Парень убрал дорогой карандаш в футляр и спрятал в седельную сумку.

– Хотите, могу зачитать?

– Избавь меня от этого.

Джувенил закрыл дневник, не собираясь продолжать свое письмо. Окоченелые пальцы и так уже перестали его слушаться.

Он надел перчатки и уже двумя руками взялся за поводья, продолжая вести лошадь вслед за Тархельгасом.

Сложно понять, чем был вызван внезапный вопрос Тибурона. И Балес не собирался выяснять потаенные мотивы, которых могло и не быть. Решил воспользоваться шансом и разговорить его.

Если это вообще возможно.

– Уверен, кому, как не вам, есть о чем поведать. – Джувенил поравнялся с Тархельгасом.

– С лунами многое стирается из памяти.

– Именно поэтому я стараюсь все записывать.

– В моем случае половину лучше забыть. Или все разом.

Тон Тибурона давал четко понять, что к беседе он не расположен. Балес в свою очередь не стал давить и молча согласился, не до конца понимая, как себя вести.

– Если не с истории, то, позвольте спросить, с чего мы начнем мое обучение?

– С наблюдения, – коротко ответил Тархельгас. – Сам говорил: Ахора – лишь следование за господином и изучение мира с его законами.

– До того, как найти вас, я вдоволь насмотрелся на этот мир.

– Считаешь, у тебя получилось? – он перебил, не дослушав парня.

– То, что я еще дышу, лучшее тому подтверждение.

– Ошибаешься. – Тархельгас посмотрел на Джувенила. – Ответь, как ты попал в эти леса?

Балес опять не понимал, чего добивался Тибурон, но не сомневался, что это своего рода проверка. Вопрос, ответ на который должен быть правильным.

– Через речной откатник. Именно так я оказался в сердце Изрытого котла.

Разочарование с оттенком безразличия на лице Тибурона. Вот что заставило Балеса замолчать.

Тархельгас отвернулся, вглядываясь в сумрак вырубок, продолжая слушать тихую поступь Таги по свежему снегу.

Он заговорил немногим позже:

– Откатник, котел, лун. Говоришь словами местных, но ведешь себя как житель столицы.