Слабым здесь не место. Охота

Один из лесорубов поднялся из-за стола, но охотник вновь усадил его обратно с такой силой, что едва не сломал стул.

Не убирая руки с плеча, он взглянул на него, указав на печать охотника, что висела на поясе.

Расчет был весьма простым. Запугать мужика, как и его дружков, и спокойно двинуться дальше.

Тархельгас насчитал троих, уже представляя, сколько еще бездумно ввяжется в драку. Но обычно в Изрытом котле печать охотника действовала отрезвляюще.

– Это моя жертва, – холодно произнес Тибурон.

Однако мужики, не вставая с мест, в ответ побросали на стол свои топоры. Их не пугал вид одного человека, кем бы тот ни был.

Подобных стычек Тархельгас пытался избегать, и дело было далеко не в том, что предписания на них у него не было. Он мог легко доказать, что убил, защищаясь, вот только какой толк от подобных смертей, когда главным преступлением местных была беспросветная тупость?

И все же они встали у него на пути.

– А ну-ка убрали свои топоры. – К ним подошел хозяин, поставив в центре кувшин с самогоном.

– Как же, – огрызнулся лесоруб.

– Дурень ты и дружки твои. Кинетесь на охотника или на его жертву – и потом придут уже за вами. А так у нас порядок: вы рубите только дерево, а они – человеческую плоть, и не стоит ничего менять. Котлы любят постоянство.

Хозяин очага взглянул на Тархельгаса, только теперь узнав его по изображению юноши двадцати трех зим.

– Шли бы вы за жертвой.

Старик хотел помочь мальчишке за его учтивость и щедрость, но больше этого он не хотел устраивать в очаге резню с участием охотника и местных. В лучшем случае все закончится парой трупов, в худшем – сгоревшей хижиной.

Для хозяина выбор был очевиден, поэтому он не собирался мешать Тархельгасу, что бы тот ни задумал.

Охотник настиг свою жертву в конюшне.

Будь Балес расторопнее – у него были бы все шансы не пересечься с Тархельгасом и спокойно встать на вырубки, но тот задержался.

Кровавый лун, зажатый в волчьей пасти, сильно потрепало время и стычки, но парень не сомневался в том, что видят его глаза. Возможно, это была его первая настоящая зацепка.

Подтверждением подобных домыслов стало лезвие топора, что опустилось парню на плечо в опасной близости от шеи.