Дракон не дремлет

 – От смеха Косьма еле-еле мог говорить.

Шарль и Дими, пригнувшись, юркнули через дверь в недостроенную галерею и выбежали из дворца.

За ужином о происшествии не было сказано ни слова, но Косьма Дука был весел и много говорил о планах на зиму и весну среди французов. Он так их и называл: не Gauli, а Franciscoi. И его взгляд, когда он смотрел на Дими, был как солнце после месяца дождя.

– Бык должен умереть, – изрек голос в темноте.

Димитрий стоял неподвижно, перебарывая дрожь. Ему завязали глаза алой шелковой повязкой, не пропускавшей свет, раздели его и стянули руки за спиной мягкими тугими жилами.

– Но кто убьет быка? – спросил другой голос.

Дими не мог разобрать, кто говорит, хотя и понимал, что должен знать этих людей. Необходимость стоять неподвижно и удерживать равновесие со связанными руками не давала ему сосредоточиться.

– Митра, – произнес первый голос. – Митра – друг всякого скота, он убьет быка.

– Убьет ли он друга? – спросил второй. – Он не согласится.

Жар омывал Димитрия со всех сторон, пламя гудело совсем близко. Пахло серой и нефтью. По всему телу выступил пот, капли мгновенно высыхали, стягивая кожу. Он стоял перед лицом Солнца.

– Митра убьет быка, – произнес голос Солнца; мучительный жар как будто пульсировал вместе со словами. – Ибо таково мое веление, а он – воин и должен повиноваться… Где ворон?

– Здесь, о Солнце, – ответил Димитрий, стараясь не глотнуть воздух из печи.

– Ты должен доставить мое повеление Митре, на Землю под нами, – сказало Солнце. – Он должен убить быка, ибо без малой смерти не будет новой жизни. Отнесешь ли ты мое повеление?

– Да.

– Тогда, ворон, расправь крылья.

Пламя коснулось запястий, и Дими почувствовал, что его руки свободны. Он поднял их над головой.

– Ворон, ты владыка вышнего воздуха. Крылья понесут тебя на Землю.

Пламя с шипением погасло. В лицо Дими ударил обжигающе холодный ветер.

Он двинул босой ногой и не ощутил пальцами ничего, кроме несущегося снизу воздуха. Тогда он раскинул руки и отдался воздушному потоку, не зная, как глубока бездна. Ветер оглушал, голова кружилась, холод был хуже жара, кожа пошла мурашками. Дими знал, что где-то наверху, в обычном мире, сейчас декабрь.

Ветер стих. Дими качнулся, не чувствуя своего тела.