Дракон не дремлет

Опыты на игрушечных моделях разочаровали, но кто-то указал, что маленький домик сгорает быстрее настоящего, а в игрушечной бочечке воды несравнимо меньше – объем увеличивается как куб линейных размеров. Когда инженер предложил построить и сжечь настоящий дом, Косьма разрешил ему с согласия горожан поставить бочки на крыши и ждать эмпирического подтверждения.

Когда отряд проезжал мимо жилища Жан-Люка, тот придержал лошадь. «Ave atque vale»,[15 - Радуйся и прощай (лат.).] – сказал он, и остальные тоже с ним попрощались.

По одному (по двое в случае братьев Реми) друзья сворачивали к своим домам; к подножию Монт-Ализ и воротам наместнического дворца подъехали только Димитрий и Шарль.

– Я заметил, что мы миновали твой дом, – сказал Дими, стараясь говорить беспечно.

– Спроси отца, – ответил Шарль. – Спроси его сегодня, Дими.

– Почему сегодня? До декабря еще полгода.

– Ты разве не хочешь его спросить? – Шарль уже не смеялся, даже улыбка исчезла с его лица.

– Хочу, – ответил Дими, а про себя подумал: «Я не хочу услышать “нет”, а пока я не спросил, он не может отказать».

Он взглянул на солнце и помолился, чтобы его опасения не проступили на лице. – Тогда пошли со мной.

– Что? Нет, я… я загляну к тебе завтра. – И Шарль цокнул языком, развернул серую в яблоках лошадь и поскакал по улице быстрее, чем разрешено в городе.

Димитрий понял, что друг боится не меньше его, и от этого все – даже сам отказ – вдруг встало на свои места. Он проехал в дворцовые ворота и отправился искать отца.

Мать в переднем зале разглядывала образцы ковров, разложенные под высокими окнами. Когда Дими вошел, Ифигения Дукиня разговаривала с купцом; он был в шелковых чулках и капюшоне с длинным шлыком. Говорил он с португальским акцентом. Домашний переводчик стоял у хозяйки за спиной и внимательно слушал.

Димитрий подождал, когда в разговоре возникнет пауза. Ему было интересно, не знает ли купец чего-нибудь о новых землях, открытых Португальской империей по другую сторону Западного океана, однако спросить, конечно, было бы невежливо.

Во всяком случае, мать сочла бы это невежливым. Наконец он сказал:

– Где отец?

– На строительстве. Что ты делал?!

– Катался верхом, матушка.

– Где катался – в городской канализации? – Ифигения сузила глаза, и Дими понял, что она скажет дальше. – С этими… галлами, полагаю.

«Французами, матушка», – мысленно поправил Дими, но отвечать смысла не было.

– Лучше бы ты проводил больше времени с ромейскими мальчиками.