Охота на Ведьму

Скажи, что спокойно отнесешься к своему отстранению и пойдешь перебирать бумажки, или искать магов-штрафников вместо того, чтобы охотиться за вампиршей, от существования которой даже мой отец в полнейшем замешательстве. Если так, то уходи.

Она молча смотрела ему в глаза секунд десять, не меньше. И лишь затем заговорила:

– Ладно. Допустим, мы теперь партнеры. И я рискую вылететь со стажировки в первый же свой месяц. Хер с ним. Допустим. Но что насчет нас? Кто я все же для тебя? Просто напарник и способ достижения своих целей? Ключ в архив?

– Нет, – он ответил практически сразу.

 – Ты моя секси-брюнеточка на двух длиннющих стройных ножках. И, пусть тебе не нравится Стивен Кинг, но зато мы оба фанатеем от «Марвел». А самое главное – у меня на тебя постоянный стояк. Полгода уже мутим – а я как увижу тебя – так сразу бум! И я уже готов. Во всеоружии. Всегда и везде. Даже прямо сейчас, – он сократил между ними дистанцию.

– Ты гонишь, что ли? – она посмотрела на входную дверь, которая совершенно точно не была заперта, затем на спящего охранника.

– Этот, – Цебермановский показывает пальцем на спящего, – будет спать, пока мы не уйдем. А это, – он взмахивает рукой – и дверной замок щелкает, – не откроется, пока я этого не захочу.

– Твой отец знает, где мы, – Фелиция глубоко дышит. Она уже готова, но пытается хвататься за остатки здравого смысла.

– И точно не будет нас ни ждать, ни искать.

– Но он ждет от нас информацию.

– Ни хрена он не ждет. Он знает, что ее не будет на камере.

Он просто выпроводил нас. Держу пари, его уже даже нет в здании. А теперь, куколка… ты меня извини, но…

Он притянул ее к себе и тут же впился в шею губами – ноги Фелиции подкосились. Она вцепилась в него, чтобы не упасть, и издала легкий, предательски вырвавшийся из груди стон.

«Что… ты… наделала?» – голос раздался будто бы отовсюду, а не из какой-то конкретной точки.

Девушка, что всего пару часов назад высосала из адепта Академии Магии жизнь, резко подняла голову. На ее лице читался испуг.

– Я не хотела! – ее нижняя губка, идеальная во всех отношениях, предательски задрожала.

«Что… ты… наделала?»

– Я не хотела, мама! Прости! Я правда не хотела! Но он стал держать меня! Я пыталась уйти! Но он держал! И был… так сладок! Прости! Прости меня, пожалуйста! – она вертелась, словно пытаясь увидеть мать в темноте, разглядеть ее где-то над своей головой, но над ней не было ничего, кроме непроглядной тьмы.

«Глупая… мне незачем тебя прощать».