Бросай кости

Как мне кажется, некоторых проблем можно было бы попросту избежать, если бы они подыграли мне тогда возле капсул сна.

– Поздравляю, капитан Браун, – кивает она Максу, и тот тоже делает максимально серьезное лицо. – Отлично сработано.

Подходит пара солдат и быстро отключают наши наручники.

– Вам нужно обыскать кого-нибудь, майор, – советует Макс. – Мне кажется, у одного из них должно быть что-то, что принадлежит Вам.

Она немного не понимает, о чем он, но, тем не менее, идет к трупам. Брезгливо поворачивает первого попавшегося ногой (кстати, сапоги ее костюма были оснащены не самыми удобными для схватки каблуками).

Наклоняется и поднимает какую-то коробочку. Заинтересованно рассматривает ее и раскрывает. Берет оттуда, как я полагаю, кости.

И в ее голове, наконец-то, щелкает.

– Holy shit! – она стоит, широко раскрыв рот и глядя на нас. – Ребята, простите!

Очень интересно, но именно сейчас у нее вновь появился тот самый, присущий ей, акцент.

– Все путем, детка, – улыбается Макс и идет к своему давнему врагу.

 – Надо же. Я и не думал, что сюжетные линии могут продолжаться. Но теперь, наверное, ему вряд ли восстановят мозги.

Убирая бластеры в отведенные для них места на бедрах, он оборачивается к нам.

– Чего стоим? Возвращаемся – и к Башне.

– А тот парень-казах и девушка-блондинка? – спрашивает у него Джесс, цепляясь в его плечо обеими руками.

– Ильяс уже вылетел, а Алла… а где Алла?

– Алла! – вскрикиваю я, хватаю винтовку одного из лежащих на земле солдата и бегу.

Бегу по тому самому коридору, пока не нахожу поворот на В4.

Сворачиваю.

Бегу дальше, начиная держать оружие на весу.

Нажимаю на кнопку первой же встретившейся мне двери, но она загорается красным. Отхожу и стреляю в панель из винтовки – дверь тут же отъезжает в сторону. Камера пуста. Иду к следующей двери и провожу те же самые действия – камера снова пуста.

Третья дверь отъезжает в сторону после очередного выстрела – и моим глазам предстает не самая лицеприятная картина – две мрази (те самые солдаты), раздевшись по пояс, пытаются раздеть Аллу, но она сопротивляется.

Очень слабо, но настолько, насколько позволяют силы. На ее лице – кровоподтек, а на панели состояния здоровья – семь процентов. Кто-то из ублюдков ударил ее.

Дважды стреляю, проделывая в их грудных клетках две дыры, и бросаю винтовку на пол. Подбегаю к ней, разворачиваю лицом к себе.

– Алла, ты как?

Ее взгляд затуманен.