Вердикт

Они всегда хорошо одеты и не сводят с нас глаз.

– А я думал, эти ребята – репортеры, – сказал Отставной Полковник Фрэнк Эррера. Проигнорировать такой разговор было выше его сил.

– А я ничего не заметил, – сказал Херман Граймз, и все, даже Пуделиха, улыбнулись.

– Понаблюдайте за ними сегодня, – предложил Николас. – Они обычно сидят за спинами своих уважаемых адвокатов. У меня отличная идея. Там есть женщина, которая почти наверняка является консультантом защиты. Ей около сорока, грузная, с густыми короткими волосами.

– И я тоже? – спросил Херман.

– Да, Херм, и вы тоже. Просто поверните голову приблизительно в направлении десятичасовой стрелки, если ориентироваться по циферблату часов, и делайте вид, что смотрите на нее так же, как мы.

– Зачем нам играть в какие-то игры? – возразила Сильвия Тейлор-Тейтум – Пуделиха.

– А почему бы и нет? Что нам еще делать в предстоящие восемь часов?

– Мне идея нравится, – сказал Джерри Фернандес. – Может быть, они хоть после этого перестанут на нас глазеть?

– И как долго нужно смотреть? – спросила Милли.

– Ну, хотя бы пока судья Харкин будет зачитывать нам свое предупреждение об уважении к суду. Это займет минут десять.

Все более или менее охотно согласились с Николасом.

Лу Дэлл вошла точно в девять, и все покинули комнату присяжных. Николас держал в руках два журнала, одним из которых был «Спортс иллюстрейтид» от 12 октября. Он шел рядом с Джерри Фернандесом до самого входа в зал, а когда присяжные начали гуськом проходить через дверь, он словно бы невзначай повернулся к своему новому приятелю и сказал:

– Хочешь что-нибудь почитать?

Журнал уперся Фернандесу в живот, и он машинально взял его, сказав:

– Конечно, спасибо.

Они вошли в зал.

Фитч ожидал увидеть журнал в руках у Фернандеса, но все же испытал шок. Он проводил взглядом номера двенадцатого, пробиравшегося на свое место во втором ряду. По пути сюда он взглянул на обложку журнала в газетном киоске неподалеку от суда и знал, что на ней в аквамариновом свитере изображен Марино, номер тринадцатый, с занесенной над головой кегельной клюшкой, изготовившийся к удару.

Впрочем, удивление вскоре сменилось озабоченностью.