Вердикт

Не попал ли случайно в списки кто-нибудь старше шестидесяти пяти лет? Поднялось шесть рук. Судья удивленно посмотрел на Глорию Лейн, та лишь пожала плечами – дескать, такое всегда случается. Этим шестерым сообщили, что они могут покинуть зал суда. Пятеро из них немедленно так и поступили. Консультанты вычеркнули их имена в своих списках. Осталось 189. Адвокаты мрачно записали что-то в своих бумагах.

– Так. А теперь – есть ли среди присутствующих незрячие? – спросил судья. – Я имею в виду клинически слепых.

Это был напрасный вопрос, кое-кто даже улыбнулся.

Где это видано, чтобы слепой согласился быть включенным в списки присяжных? Зачем ему это нужно?

Тем не менее где-то ближе к середине седьмого ряда медленно поднялась рука. Присяжный номер шестьдесят три, некий мистер Херман Граймз, пятидесяти девяти лет, программист-компьютерщик, белый, женат, детей не имеет. Это еще, черт возьми, что за штучки? Неужели никто не знал, что этот человек слеп? Эксперты по обе стороны заерзали. В деле Хермана Граймза имелось несколько снимков его дома и один или два, где был запечатлен он сам на крыльце этого дома.

Он жил в здешних местах около трех лет, но в его анкете не содержалось упоминаний о каких бы то ни было физических недостатках.

– Встаньте, пожалуйста, сэр, – попросил судья.

Мистер Херман Граймз медленно поднялся. Одет он был обычно, руки держал в карманах, на носу у него сидели нормальные на вид очки. По его виду никак нельзя было предположить, что он слеп.

– Будьте любезны, назовите ваш номер, – обратился к нему судья.

В отличие от адвокатов и их консультантов он не был обязан запоминать все возможные сведения о каждом присяжном.

– Э-э, шестьдесят три.

– И ваше имя, пожалуйста. – Харкин просматривал лежавшую перед ним компьютерную распечатку.

– Херман Граймз.

Харкин нашел имя, потом поднял голову и оглядел море лиц в зале.

– Имеется ли у вас официальное врачебное заключение?

– Да, сэр.

– В таком случае, мистер Граймз, в соответствии с нашими законами вы освобождаетесь от обязанностей присяжного.

Я разрешаю вам покинуть зал.

Херман Граймз не шелохнулся. Незряче уставившись куда-то, он лишь спросил:

– Почему?

– Простите?

– Почему я должен уйти?

– Потому что вы незрячий.

– Это я знаю.

– Ну и… Видите ли, слепой человек не может быть присяжным, – сказал Харкин, взглянув направо, потом налево. – Я разрешаю вам идти, мистер Граймз.

Херман Граймз колебался, обдумывая ответ. Зал затих.