Шпионское наследие

– Юношеское недомыслие? – Он высказывает свое предположение все тем же участливым тоном.

– Недопонимание, – отвечаю я. – Еще есть вопросы?

Но Кролик так легко не сдается и сразу дает мне это понять.

– А чей ребенок? В смысле кто отец? – все тем же бархатным голосом.

Я делаю вид, что задумался.

– Знаете, я никогда ее не спрашивал, – отвечаю. И пока он это переваривает, сам перехожу в наступление: – Раз уж мы обсуждаем, кто чем занимается, может, вы мне скажете, что здесь делает Лора?

– Лора занимается историей вопроса, – звучно произносит Кролик.

История в образе бесстрастной короткостриженой кареглазой женщины без косметики. Из нас троих улыбаюсь уже только я.

– И что же, Кролик, включает в себя обвинительный список? – бодро спрашиваю я, раз уж мы вступили в рукопашную. – Поджог королевских доков?

– Ну-ну, Питер, “обвинительный список” – это вы уже загнули! – так же бодро отбивается он. – Решение проблем – вот, собственно, и всё. Позвольте вам задать один вопрос, пока мы не перешли к остальной повестке, не возражаете? – И снова глаза-щелки.

Становится ли легче на душе, когда оправдываются твои худшие ожидания? Только не в моем случае.

– Вы сказали “паданец”, я не ослышался?

– “Паданец”, – повторяет он громче на случай, если моя слуховая гарнитура чего-то не уловила.

Не торопись. Помни, ты уже в возрасте.

– Паданец… вы не могли бы уточнить, Кролик? Дайте мне подсказку. Когда это было?

– Начало шестидесятых. И наши дни.

– Вы сказали “операция”?

– Секретная. Кодовое название “Паданец”.

– Направленная против кого?

Сбоку следует подсказка от Лоры:

– Советы и их союзники. Против восточногерманской разведки, известной как Штази. – Последнее слово она выкрикивает, чтобы я наверняка расслышал.

Штази… Штази… минутку… Ах да, Штази.

– С какой целью, Лора? – спрашиваю я, собрав осколки в одно целое.

– Ввести в заблуждение, обмануть противника, прикрыть главный источник информации. Проникнуть в московский Центр с целью выявить возможного предателя или предателей внутри Цирка. – И тут же, с жалобной интонацией: – У нас не сохранилось ни одного досье. Лишь несколько отсылок к делам, которые словно испарились в воздухе. Вроде как отсутствуют. Предположительно украдены.