Агент на передовой

Говоря «берет курс на меня», я имею в виду, что они под предводительством Элис атакуют меня сзади, поэтому им нужно сначала пройти мимо меня и лишь потом развернуться ко мне лицом. Забавно, но они это делают в унисон.

– Мистер Нат, сэр, – церемонно обращается ко мне Элис. Чаще я для нее «лорд Нат», но в тот вечер она понизила меня в звании до простого рыцаря. – Этот хорошо воспитанный юный красавец желает поговорить с вами наедине. Но он боится потревожить вас в минуту вашей славы. Его зовут Эд. Эд, поздоровайтесь с Натом.

В моей памяти Эд так и остался: стоящий в паре шагов позади нее долговязый, под метр девяносто, очкастый парень, от которого веет одиночеством, а на губах играет смущенная полуулыбка. Запомнилось двойное освещение: оранжевая полоска из бара придает ему небесное сияние, а подсвечивающие снизу фонари бассейна еще больше удлиняют его силуэт.

Он делает шаг вперед и становится реальным. Два больших неуклюжих шага – левой, правой, стоп. Элис отбывает. В ожидании слов я изображаю на лице терпеливую улыбку.

Волосы темные, взъерошенные, ученически-внимательный взгляд больших карих глаз, какой-то неземной за счет очков, и длинные, до колен белые шорты, в каких обычно ходят яхтсмены или сыновья бостонской аристократии. На вид лет двадцать пять, хотя этим вечным студентам запросто может быть и меньше, и больше.

– Сэр? – наконец обращается он ко мне, и не сказать чтобы с особым почтением.

– Нат, если не возражаете, – поправляю я его с улыбкой.

Вертит в голове. Нат.

Обдумывает. Морщит клювообразный нос.

– А я Эд, – выдает он, повторяя для меня уже сказанное Элис. В Англии, куда я недавно вернулся, ни у кого нет фамилии.

– Привет, Эд, – весело подхватываю я. – Чем могу быть вам полезен?

Очередная пауза, пока он это обдумывает. Затем выдает:

– Я хочу с вами сыграть. Вы ж чемпион. А я новенький. Вступил в клуб на прошлой неделе. Ага. Я записался в очередь и все такое, но пока подойдет моя очередь, это ж сколько месяцев ждать!

Слова вырываются из застенков.

Он берет паузу, переводит взгляд на моего добродушного соперника и снова на меня.

– Слушайте, – напирает он, уговаривая меня, хотя возражений вроде бы не поступало. – Это ваши порядки. – От негодования градус поднимается. – Я, что ли, виноват? Я только спросил Элис. А она мне: «Спросите у него сами, он не кусается». Вот я и спрашиваю. – На всякий случай он поясняет: – Я видел, как вы играете. И разобрался кое с кем из тех, с кем разобрались вы.