В диких условиях

Уэстерберг ответил, что сможет подкинуть Алекса всего километров на пятнадцать, потому что потом ему нужно будет свернуть с трассы на север к Санберсту, где он в данный момент убирал урожай и жил в трейлере рядом с полем, на котором работал. Когда Уэстерберг остановился, чтобы высадить Маккэндлесса, было уже пол-одиннадцатого ночи, а на улице лило как из ведра. «Господи, – сказал Уэстерберг, – мне совесть не позволяет отпустить тебя под этот чертов ливень. Спальник, я вижу, у тебя есть… так, может, поедем со мной в Санберст, переночуешь у меня в вагончике?»

Маккэндлесс прожил у Уэстерберга трое суток, и каждый день, когда работники его бригады выводили свои неуклюжие машины бороздить океаны ячменных полей, выходил трудиться вместе с ними.

Когда их дорожки, наконец, разошлись, Уэстерберг сказал Алексу, чтобы он заглянул к нему в Картаге, если будет искать работу.

«Не прошло и пары недель, как Алекс приехал в город», – вспоминает Уэстерберг. Он устроил его на свой элеватор и сдал недорогую комнату в одном из двух принадлежащих ему домов.

«За многие годы я не раз брал на работу автостопщиков, – говорит Уэстерберг. – В большинстве случаев ничего толкового из этого не выходило, потому что трудиться они не очень-то хотели. Но с Алексом все было совсем по-другому. Более работящего человека я в жизни не видывал. Чего ему ни поручи, он все сделает. Выгребал гнилое зерно и дохлых крыс из бункера элеватора, брался за самую грязную работу, после которой вообще не знаешь, на кого будешь похож.

И никогда не бросал ничего на полпути. Если начал что-то делать, то уж до конца. Это у него было вроде как такое моральное правило. Порядочный был до невозможности. И планку для себя ставил очень высоко».

«Сразу стало понятно, что человек он умный и образованный, – вспоминает Уэстерберг, допивая третий по счету коктейль. – Много читал. Умными словами говорил. Мне кажется, что и в беду он попал отчасти оттого, что слишком уж много думал. Иногда он прямо голову был готов себе сломать, стараясь понять этот мир, разобраться, почему люди столько зла друг другу делают.

Я ему пару раз попытался втолковать, что не стоит так уж глубоко во всем этом ковыряться, но Алекс на каждом вопросе просто зацикливался и к следующему не мог перейти, пока не найдет абсолютно верный ответ на предыдущий».

В какой-то момент Уэстербергу на глаза попалась налоговая декларация парня, и он узнал, что по-настоящему его зовут не Алекс, а Крис.