Путь искупления

Соприкосновение было мимолетным, но она как следует его прочувствовала – здоровяк, использующий свои габариты. Она посмотрела ему вслед.

Бекетт взял ее за локоть.

– Никто тебя не осуждает, Лиз.

– Не прикасайся ко мне! – Глаза ее стали стеклянными, а кожа – скользкой от внезапного пота. У патрульного были темные волосы, подбритые на висках и на затылке. На руках курчавились жесткие, как проволока, черные волоски.

– Эй, это всего лишь я, – произнес Бекетт.

– Я сказала – не прикасайся ко мне! Я не хочу, чтобы ко мне вообще хоть кто-нибудь прикасался.

– Да никто к тебе не прикасается, Лиз.

Снаружи тот патрульный обернулся на нее, а потом наклонился к приятелю и что-то шепнул тому на ухо. Шея у него была толстая, глаза темные, глубокие и презрительные.

– Лиз!

Она уставилась на его руки, на грубую кожу и квадратные ногти.

– У тебя кровь идет, – сказал Бекетт. Элизабет пропустила его слова мимо ушей – обстановка вокруг вдруг начала тускнеть.

– Лиз!

– Что? – она вздрогнула.

Он указал рукой.

– У тебя кровь на губе.

Элизабет коснулась пальцем уголка рта и отняла его красным. А когда опять посмотрела на патрульного, вид у того, похоже, был уже обеспокоенный и сконфуженный. Она дважды моргнула и поняла, насколько он молод. Может, лет двадцати от силы.

– Прости, – произнесла она. – По-моему, мне что-то показалось.

Бекетт потянулся было к ней, но остановился. Си-Джей тоже не сводила с нее глаз, однако Элизабет была не в настроении встречать обеспокоенные взгляды и сочувствие от других.

– Что говорит Эдриен?

– Он не станет с нами разговаривать.

– А со мной, может, и поговорит.

– С какой это стати?

– Из всех копов, которые знали Эдриена Уолла, кто никогда не обвинял его в убийстве ни в чем не повинной женщины?

Она быстро отошла от барной стойки. Бекетт перехватил ее на полпути к машине.

– Послушай, я знаю, какие чувства у тебя были к этому парню…

– Нет у меня никаких чувств!

– Я не говорил, что есть.

– Ладно. Хорошо. – Она попыталась выкрутиться из своей оговорки. – У меня не было никаких чувств.

Бекетт нахмурился, поскольку распознал ложь. Неважно, что Элизабет сейчас сказала, – ее чувства к Эдриену были очевидны для любого, кто удосужился бы открыть глаза. Она была молодой и азартной, а Эдриен среди копов был кем-то вроде рок-звезды – не просто талантливой, но и телегеничной.