Злоба

Но мы должны верить нашему королю, разве не так? Что еще нам остается?

Натаир пристально посмотрел на Верадиса и задумчиво кивнул.

– А что ты думаешь об этой Войне Богов? – спросил Верадис. Ему с трудом верилось в то, что это обсуждалось на совете. Верадису нравились легенды, и он знал, что доля правды в преданиях о войнах с великанами все же есть. На земле остались следы Бичевания, что устроил Элион. Но война между Азротом и Элионом? Этого он себе представить не мог.

– Я верю в богов, если ты об этом.

Если же ты о книге, которую принес Мейкал, то, как бы сильно я его ни ненавидел, возможно, она не врет. Многое в ней мне непонятно, но некоторые части… – камни великанов ведь плакали кровью, разве нет? Этого нельзя отрицать. Опять же, Бренин принес с собой в мешке голову змея…

– И то верно, – пробормотал Верадис и почувствовал, как мурашки снова пробегают по коже от одного только воспоминания о том, как Мейкал зачитывал эти строчки из книги.

– День середины зимы, – сказал Натаир.

 – Когда дневной свет обернется ночною тьмой. Тогда все и решится в голове у большинства. Но отец уже в это верит, несмотря ни на что. – Натаир покосился на Верадиса. – И я тоже. Но у меня на это свои причины.

– Какие причины? – спросил Верадис.

– В другой раз.

Они достигли развилки и увидели поток людей, спешащих из прибрежной деревни в сторону леса. Верадис наклонился и подозвал к себе какого-то мальчонку.

– Куда все идут?

– В лесу какую-то диковину видели, – ответил мальчик слегка запыхавшись.

– Что именно?

– Чудовищ каких-то. Не знаю. – Мальчик пожал плечами, и Верадис его отпустил. Воин посмотрел на Натаира, а тот вопросительно поднял бровь и, щелкнув языком, направил коня в лес. Они проехали мимо большей части толпы, что шла пешком, и вскоре выехали на широкую открытую опушку. Оказавшись там, протолкались сквозь скопление народа, чтобы посмотреть, что происходит.

Земля была черной и словно бурлила от лихорадочного движения.

Это были муравьи. Тысячи муравьев. Сотни тысяч. Верадис никогда не видел, чтобы эти насекомые достигали столь огромных размеров: каждый был примерно с его мизинец. Они передвигались колонной, такой широкой, как если бы взрослый мужчина лег на землю и вытянул руки над головой. Эта шевелящаяся, копошащаяся масса появлялась с одной стороны поляны и исчезала с другой в одном непрерывном безжалостном потоке.