Противники

Бедняга никогда не купался в такой любви.

– Как мило, – заметил Уолли. Он тоже приходил на церемонию на прошлой неделе, но «Финли энд Фигг» то дело не досталось. – Спасибо, – сказал он и отошел.

Уолли миновал первый зал – закрытый гроб, ни одного плачущего родственника. Он шагнул во второе помещение – тускло освещенную комнату, двадцать футов на двадцать, с гробом у одной стены и рядом дешевых стульев у другой. Честера закрыли полностью, что порадовало Уолли. Он положил руку на крышку гроба с таким видом, будто едва сдерживал слезы.

Как правило, Уолли околачивался у гроба пару минут в надежде, что появится кто-то из членов семьи или друзей. Если на этот раз никто не придет, Уолли распишется в журнале и оставит визитку Грейберу с особыми указаниями сообщить семье, что юрист мистера Марино заезжал выразить соболезнования. Фирма отправит цветы в бюро и письмо вдове, а через пару дней Уолли позвонит женщине и в разговоре даст ей понять, что она так или иначе обязана нанять «Финли энд Фигг», поскольку они готовили завещание.

Уолли уже собрался уходить, когда в комнату шагнул молодой человек лет около тридцати, приятной наружности и в подобающем облачении – в пиджаке и при галстуке. Он посмотрел на Уолли весьма скептически, как многие, кто видел его впервые, хотя сам Уолли уже из-за этого не переживал. Когда два совершенно незнакомых друг другу человека встречаются в пустом помещении у гроба для прощания с усопшим, первые слова произносятся с большой неловкостью.

– Да, что ж… это мой отец. Я Лайл Марино.

Ах, так это будущий владелец прекрасной коллекции бейсбольных карточек. Но Уолли не мог об этом упоминать прямо сейчас.

– Ваш отец был клиентом нашей юридической фирмы, – заметил Уолли. – Мы готовили его завещание. Мне очень жаль.

– Благодарю, – ответил Лайл, казалось, он испытал облегчение. – Не могу в это поверить.

– Мне очень жаль. Так он скончался внезапно?

– От сердечного приступа. – Лайл щелкнул пальцами и сказал: – Раз – и все. Он сидел на работе утром в понедельник у себя за столом и ни с того ни с сего вспотел, ему стало тяжело дышать, потом он просто упал на пол. Замертво.

– Мне очень жаль, Лайл, – произнес Уолли таким тоном, как будто знал молодого человека всю жизнь.