Рэкетир

– По-моему, у нас не много шансов идентифицировать убийцу исходя из того, что Баннистер мог столкнуться с ним в тюрьме, – проговорил Мактейви, демонстрируя завидную логику. – Эдак мы без толку провозимся хоть десять лет. В чем опасность сделки с Баннистером? Он – юрист-мошенник, уже отбывший пять лет за нарушение закона, в свете всего того процесса вполне безобидное. Ты согласен, Вик?

Тот утвердительно кивнул.

– Наш парень выходит из тюрьмы, – продолжил Мактейви. – Мы что, выпускаем серийного убийцу или сексуального маньяка? Если он не врет, то дело будет раскрыто и мы спокойно разойдемся по домам.

В тот момент никто за столом не мог и помыслить, чтобы директор ошибался.

– Кто станет возражать? – спросил Мактейви.

– Федеральная прокуратура не на нашей стороне, – напомнил Уэстлейк.

– Это нестрашно, – сказал Мактейви. – Завтра я встречаюсь с министром юстиции. Прокуратуру я беру на себя. Какие еще проблемы?

Хански вновь откашлялся.

– Сэр, Баннистер ставит условие, что назовет нам имя только после подписания федеральным судьей ордера о смягчении наказания. Не знаю точно, как это сработает, но смягчение его приговора автоматически вступит в силу после предъявления Большим жюри обвинения нашему неизвестному пока преступнику.

Мактейви отмахнулся от этого уточнения:

– Для этого у нас есть юристы. У Баннистера имеется адвокат?

– Мне об этом ничего не известно.

– Он ему нужен?

– С радостью спрошу его об этом.

– Соглашаемся на сделку, – нетерпеливо заключил Мактейви. – У нее много достоинств и почти нет недостатков. Учитывая, как мало мы продвинулись вперед, нам необходим прорыв.

Глава 10

После убийства судьи Фосетта и Наоми Клэри минул месяц. Газеты пишут о расследовании все меньше и все реже. Сначала ФБР воздерживалось от комментариев, а через месяц, когда сказать все равно было нечего, похоже, отозвало свою следственную бригаду. За это время произошло землетрясение в Боливии, стрельба на школьном дворе в Канзасе, одна звезда рэпа умерла от передозировки, другая, наоборот, излечилась от зависимости.

Для меня все это – добрые вести. Может показаться, что расследование сошло на нет, но внутреннее напряжение нарастает. Мой наихудший кошмар – жирный заголовок, сообщающий об аресте подозреваемого, но это все менее вероятно. Проходят дни, я набрался терпения и жду.